Свет любви

стоит только ей проснуться…
Она шагнула вперед и приняла руку Ричарда. Он кивнул священнику и вложил ее руку в ладонь Брайана Стеда.
Ей хотелось отшатнуться, избавиться от этого властного прикосновения. Вновь взглянув на Брайана, Элиза увидела, что его глаза сияли насмешкой и торжеством. Священник заговорил, но Элиза не слышала его. Сильной рукой Брайан потянул ее за собой, становясь на колени перед священником. Она по-прежнему ничего не слышала. Краем глаза она наблюдала, как поднимается и опадает грудь Брайана в ритме его дыхания, чувствовала жар его тела. Он недавно побрился, вокруг него распространялся запах ароматного мыла и еще какой-то запах — острый и мужской. Этот запах был присущ только ему одному, настойчивое напоминание о том, что Элизе никогда не суждено забыть ночь их встречи.
— Элиза де Буа?
Священник недовольно повысил голос, ожидая ответа Элизы. Ему пришлось вновь повторять слова клятвы, и Элиза заставила себя выговорить их, еле двигая губами.
Затем заговорил Брайан — его слова были отчетливо слышны на всю церковь.
Мерцающий свет свечей словно усилился, становилось душно. Элизу захватил черный вихрь, угрожая лишить чувств. Жар и мощное внутреннее напряжение стоящего рядом с ней мужчины угнетали ее.
Элиза крепко стиснула зубы. Она не смирится, она не выдаст свой страх, свою ненависть…
Священник говорил быстро, даже торопливо, словно обрадованный тем, что его задача близка к завершению. Он сотворил благословение нервно подрагивающими пальцами, пробормотал заключительные слова молитвы на латыни и громко вздохнул.
Стеду пришлось почти поднимать ее на ноги. Затем его рука скользнула по спине Элизы — это прикосновение было решительным, рассчитанным и торжествующим, как и обращенные на нее прищуренные индиговые глаза.
— Кончено! — весело воскликнул Ричард. Его нетерпение было явным. Он шагнул вперед, хлопнул Брайана по спине и поцеловал Элизу в щеку. — У нас еще есть время, чтобы выпить за этот союз, так не будем же медлить! Элиза, моя мать ждет тебя и леди Изабель в Вестминстерском дворце. Брайан, прости, что я отнимаю у тебя жену сразу после свадьбы, но до завтрашнего дня надо так много успеть!
— Такова жизнь, ваше величество, — добродушно ответил Брайан, скрывая свое беспокойство. Свадебная церемония прошла слишком гладко; конечно, Элиза проговорила свою клятву почти шепотом, но тем не менее спокойно. Однако, глядя в ее глаза, он понимал, что Элиза не смирилась. «Теперь она моя жена», — напомнил себе Брайан. И как сказал Ричард, все кончено. Элиза принадлежит ему вместе со всеми титулами, землями и богатством.
И все-таки выражение ее огромных бирюзовых глаз не нравилось Брайану. В них был вызов, в них была враждебность, приглушенная, но все же…
Будто она не смирилась с тем, что произошло.
Ричард вывел их из церкви, один из его оруженосцев подал вино; после свадьбы полагался пир, но будущий монарх предупредил, что им придется поступиться старым обычаем. Брайан понимал, что Ричард уже сгорает от нетерпения, желая вернуться к делам.
— Советую тебе обратить внимание на Трефоллен, — обратился Ричард к Брайану, пока они пили вино. — Я не позволю тебе уехать до тех пор, пока дела здесь не будут завершены, но это самое большое из твоих владений; к тому же замок обветшал после смерти старого лорда.
Брайан кивнул. Он изучил описания и историю всех своих новых владений, дарованных Ричардом, и знал, что наибольшим из них является Трефоллен. Он был уверен, что Элиза предпочла бы жить в Монтуа, но ей придется смириться с жизнью на Корнуолле — так будет лучше, решил Брайан. По крайней мере, для нее. В Монтуа она будет чувствовать свою власть и пытаться противостоять ему. А если оторвать ее от дома и преданных слуг, она быстрее смирится с ролью жены.
— Как только это станет возможным, я займусь делами в Трефоллене, — пообещал Брайан Ричарду.
Ричард допил вино.
— Пора уезжать, нас ждут, — заключил он, подзывая слугу и отдавая ему кубок. Делая вид, что допивает вино, Брайан наблюдал за Элизой. Она беседовала с Изабель, отпивала из своего кубка, но только почувствовав его взгляд, сразу же повернулась.
Казалось, она почти улыбается.
Это ему не понравилось.
Элиза позаботилась о своей внешности. Никогда еще он не видел ее более очаровательной: юность и совершенство ее фигуры были подчеркнуты мягкой тканью облегающего платья, сапфиры на головном уборе соперничали с блеском ее глаз. Под головным убором ее волосы были распущены и струились пышными, роскошными волнами, вызывая желание провести по ним пальцами. Под тканью платья ясно виднелись соблазнительные округлости ее грудей, и Брайан поймал