Светящийся

жали ее ногу в железные тиски. Держась за нее, Джек поднялся на колени. — Ты хотела выгнать нас всех отсюда… и вот… я поймал тебя.
— Джек, мне больно.
— Я тебе сделаю еще не так больно, сука! — Слово так поразило ее, что она не пошевелилась, когда он отпустил ее лодыжку и, покачиваясь, поднялся на ноги.
— Ты никогда не любила меня. Захотела уехать отсюда, потому что знаешь — это для меня конец. Ты когда-нибудь думала о моей от… отве… ответственности? Ни черта не думала. Ты совсем, как моя мать, такая же бесхарактерная дрянь!
— Перестань, — сказала Венди, заплакав. — Ты пьян. Не знаю, каким образом, ко ты напился допьяна.
— А ты… а он… этот щенок наверху… Вы оба что-то замышляете против меня, верно?
— Нет, нет, мы ничего не замышляем. Ты сам не знаешь, что говоришь.
— Лжешь! — заорал он. — Я знаю, как это было. Когда я говорю: «Мы остаемся здесь и я буду выполнять свою работу», ты говоришь: «Да, дорогой», и он говорит: «Да, папочка», а сами за моей спиной строите планы против меня. Вы задумали удрать на снегоходе, но я разгадал ваш замысел. Ты думала, я не узнаю об этом, ты что, принимаешь меня за дурака?
Венди безмолвно вглядывалась в его лицо. Он собирается убить ее, потом убить Денни. Тогда отель будет удовлетворен и позволит Джеку убить самого себя. Как позволил прошлогоднему смотрителю.
Как Грейди?
Почти, теряя от страха сознание, она, наконец, поняла, с кем разговаривал Джек в бальном зале.
— Ты настроила сына против меня — вот что хуже всего! — уголки его губ опустились от жалости к самому себе. — Мой мальчик… он теперь ненавидит меня. Ты позаботилась об этом. Всегда ревновала его ко мне, верно? Точно, как твоя мать. Ты сроду не довольствовалась половиной, а хотела забрать себе все, верно?
От страха Венди лишилась дара речи.
— Так я покажу тебе… — он потянулся к ее горлу. Венди не успела отступить, как он подскочил к ней. Она вспомнила о ноже в кармане, но Джек стремительно обхватил ее, прижав ее руки к бокам. На своем лице она почуяла резкий запах джина и кислую вонь пота.
— Я должен наказать тебя, — прорычал он. — Я должен покарать тебя… сурово.
Правая рука Джека легла на ее горло. Потом к ней примкнула левая, теперь Венди могла бы воспользоваться ножом, но… она о нем забыла. Венди вцепилась в его руки, пытаясь оторвать от горла.
— Мамочка, — прокричал откуда-то голос Денни. — Папа, перестань делать маме больно! — Денни кричал пронзительно, его голос, звонкий и кристально чистый, доносился до нее издалека.
Красные вспышки заплясали перед ее глазами, в комнате стало темнее. Она увидела, как Денни забрался на стойку бара и оттуда прыгнул на плечи отца. Одна из рук, душивших ее, освободила горло, чтобы сбросить с плеч Денни. Мальчик, ошеломленный, рухнул на пол. Руки вновь сомкнулись на ее горле. И вновь — красные вспышки. Грудь разрывалась от боли. Джек орал ей в лицо: — Я покажу тебе, чертова баба! Я покажу тебе, кто здесь хозяин!
Она чувствовала, что слабеет. Одна рука ее обмякла и упала на стойку бара, коснувшись плетеной бутылки со свечой в горлышке. Почти ослепшая, она нащупала горлышко бутылки, чувствуя ладонью жирные потеки воска.
О Боже, что, если она выскользнет из рук!
Венди подняла бутылку над головой и из последних сил нанесла удар, умоляя Бога не дать ей промахнуться.
Нет, не промахнулась. Бутылка опустилась прямо на голову Джека Торранса, стекло разлетелось вдребезги внутри соломенной оплетки. Донышко бутылки было толстым и тяжелым, и звон разлетевшейся на куски бутылки походил на взрыв. Джек покачнулся, закатил глаза и рухнул навзничь.
Венди судорожно вздохнула и чуть не упала сама, но вцепилась в край стойки и удержалась на ногах. Сознание мутилось. Она слышала, как беспомощно рыдает Денни, однако не могла определить, где он. Ей смутно виднелись кровавые пятна на темной поверхности бара — очевидно, это кровь из носа. Она откашлялась и сплюнула на пол. Боль пронзила горло.
Понемногу она овладела собой и увидела Джека, распростертого на полу, разбитая бутылка валялась рядом. Он выглядел, как поверженный великан. Денни притаился за стойкой, засунув пальцы в рот, уставясь в немом ужасе на неподвижное тело отца.
Мать шагнула к нему, дотронулась до его плеча. Мальчик в ужасе отпрянул.
— Денни, послушай.
— Нет нет — прохрипел от старческим голосом. — Папа сделал тебе больно… Ты сделала папе больно… Ты сделала больно… Я хочу спать. Денни хочет спать.
— Денни…
— Спать, спать. Спокойной ночи!
— Нет!
Боль снова резанула горло, перекривив ей лицо. Денни поднял веки — его глаза