Светящийся

плохих снов?
— Нет. — Тони явился к нему недавно ночью, когда он лежал в постели, и звал его за собой откуда-то издали, но Денни крепко зажмурил глаза и не открывал их, пока Тони не пропал.
— Точно?
— Да, ма.
Мать была довольна.
— А твоя рука перестала болеть?
Он протянул к ней руку.
— Смотри, опухоль пропала.
Она удовлетворенно кивнула. Джек отнес замерзших ос под плексигласовым тазиком к аппарату для сжигания мусора, стоявшему позади хозяйственного сарая, и сжег их. С тех пор они не видели ни одной осы. Джек написал адвокату в Боулдере, приложив к письму снимок руки Денни. Через несколько дней тот позвонил, после чего у Джека на полдня испортилось настроение. Адвокат сказал, что компанию, изготовившую «бомбу для насекомых», вряд ли можно привлечь к ответу, поскольку только один Джек может подтвердить, что точно следовал инструкции на упаковочной коробке. Венди посочувствовала Джеку в его неудаче, но втайне порадовалась: судебные дела лучше оставить тем, кто в них знает толк. Торрансы к таким не относятся.
— Иди, док, поиграй, развлекись немного.
Но ему не удалось развлечься. Он бесцельно бродил по отелю, заглядывая в комнатушки горничных, и не находил ничего интересного. Слонялся по коридорам, выстланным темно-синими дорожками с переплетением черных линий. Он дергал одну дверь за другой, но, конечно, все они были заперты. Ключи лежат внизу, в конторе, но папа запретил трогать их. Но ему и не нужно, ведь правда, Денни? Почему же ты тут?
Нет, ничего случайного в его приходе сюда не было. Его влекло к комнате 217 какое-то фатальное любопытство. Он припомнил сказку, которую отец прочитал ему однажды. Это было очень давно, но она запала ему в память так живо, словно была прочитана только что. Мать отругала отца и спросила, зачем он стращает трехлетнего ребенка, читая ему такие страшные сказки. Это была сказка о Синей Бороде и его прелестной жене с роскошными соломенными волосами — такими, как у мамочки. После свадьбы они жили в зловещем замке, похожем на «Оверлук», и каждый день, когда Синяя Борода уходил на работу, он просил свою молодую жену не заглядывать в одну из комнат, хотя ключ от нее висел на крючке возле двери точно так, как висят ключи в конторе Ульмана внизу. Жену разбирало любопытство, она пыталась заглянуть в щелку, как Денни пытался заглянуть в замочную скважину комнаты 217, но с тем же успехом. В книжке была даже картинка, как она заглядывала под дверь, но щель была слишком узкой. Тогда она открыла дверь и…
Старинная сказка описывала все то, что она увидела, в ужасных подробностях. В комнате находились семь голов прежних жен Синей Бороды, выставленные на специальных подставках, с разинутыми ртами, застывшими в безмолвном крике, и выпученными глазами, в которых виднелись только белки. Головы были отрублены мечом, и по подставкам текла кровь.
Она в ужасе бросилась бежать, чтобы скорей покинуть комнату и замок, но на пороге стоял Синяя Борода со сверкающим ужасным взором. «Я запретил вам входить в эту комнату, — сказал он, обнажая меч. — Ваше любопытство погубило вас, как других моих жен. И хотя я люблю вас больше остальных, вас ожидает такой же конец. Приготовьтесь умереть, несчастная».
Денни смутно припомнилось, что сказка имела счастливый конец. Но это не имело большого значения по сравнению с двумя яркими образами: влекущей к себе закрытой дверью и мрачной тайной за дверью — отрубленными головами. Денни протянул руку и чуть ли не украдкой погладил ручку замка.
Я видел эти отвратительные вещи не менее трех раз…
Но мистер Хэллоранн — Дик — сказал, что эти вещи вряд ли навредят ему. Они похожи на страшные картинки в книге, вот и все. А может быть, он ничего и не увидит.
Денни сунул руку в карман и вытащил ключ. Тот был все время в его кармане, конечно.
Он подержал ключ за толстое металлическое кольцо с выпуклыми буквами «офис», затем принялся крутить ключ на цепочке, следя за его вращением.
Постояв так несколько минут, он сунул ключ в скважину. Тот скользнул туда беззвучно, словно сам жаждал попасть в нее.
Мне кажется, я видел там что-то — что-то отвратное. Обещай, что не войдешь в комнату.
Обещаю.
Обещание, конечно, важная вещь, но любопытство зудом отдается во всем теле, как бывает, когда чешется то место, до которого не» можешь достать. Такое же любопытство разбирало Денни, когда он поглядывал сквозь пальцы на экран во время страшных сцен в фильмах ужасов по телеку. А то, что скрыто там, за