Светящийся

что прекрасно.
— Джек, у тебя ужасный вид. Тебе плохо?
— Вернулась головная боль. Я сейчас лягу. Нет смысла садиться за работу.
— Подогреть тебе молока?
Он слабо улыбнулся: «Неплохо бы».
И сейчас, лежа у нее под боком и чувствуя ее теплое бедро, он думал о своем разговоре с Элом, уставившись открытыми глазами в темноту, зная, что не заснет еще долгие часы.

Венди Торранс лежала на спине, прислушиваясь к дыханию мужа, забывшегося в тяжелом сне, — долгий вздох, короткая задержка, слегка гортанный выдох. Куда занес его благодатный сон? Бродит ли он в чудо-парке Грейт Баррингтоне, который предлагает столько удовольствий, что поневоле забудешь о времени. Сидит ли в какой-нибудь забегаловке в компании своих приятелей, собравшихся возле игрового автомата, с кружкой пива в руках — в одном из тех укромных местечек, где всегда гремит музыка, куда нет доступа ни ей, ни Денни и где верховодит Эл Шокли в рубашке с расстегнутым воротником.
Венди была полна беспокойства за Джека, того прежнего беспокойства, которое, как она думала, осталось позади, в Вермонте, словно заботы не могут пересекать границы штатов. Она была в отчаянии от того, как отель «Оверлук» действует на ее мужа и сына.
Больше всего ее пугало — хотя это было какое-то смутное, неосознанное чувство — то, что к Джеку вернулись прежние симптомы пьянства — все, кроме самого пьянства: постоянное вытирание губ платком или рукой, словно у него мокли губы, долгие паузы в работе за пишущей машинкой, больше комков смятой бумаги в корзине. Бутылочка с экседрином на тумбочке возле кровати — он снова принялся жевать таблетки. Он легко раздражался из-за пустяков, начал чаще браниться, и ее стало беспокоить его настроение. Ей даже легче становилось, когда он терял самообладание и выпускал излишний пар, как делал это дважды в день с котлами в подвале. Пусть он лучше проклинает все на свете, пинком отшвыривает стул, крепко грохает дверью — все это и прежде бывало ему свойственно. Однако в последнее время у нее возникло подозрение, что злоба Джека направлена против нее и Денни. Но пока он не позволял себе срывать плохое настроение на них. У котлов имеется манометр — старый, заржавленный, закопченный, но все же рабочий манометр. А у Джека его нет. Она не умела угадывать его настроение. Денни умел, но никогда не говорил об этом.
После телефонного разговора Джека с Элом она спустилась в холл и застала там у камина Денни, который читал потрепанную книжку о приключениях Джо и Рейчел в цирке. Наконец-то у него не было ставшего в последнее время привычным выражения рассеянности и заботы. Наблюдая за ним, Венди окончательно уверилась, что Денни знает больше и понимает глубже, чем мог предположить доктор Эдмондс.
— Эй, док, пора спать, — сказала она.
— Да, сейчас, — он отметил место, где остановился, и захлопнул книгу.
— Умойся и почисть зубы.
— Ладно.
— Не забудь про флесс

.
— Не забуду.
Они постояли некоторое время, наблюдая, как бледнеют и тухнут угли в камине. Остальная часть холла была холодной, там гуляли сквозняки, а здесь, у камина, было чудесно, и не хотелось покидать теплый уголок.
— Кто звонил папе по телефону? Дядя Эл?
— Конечно, — ответил он без всякого удивления.
— А дядя Эл не сердился на папу?
— Еще как! Они здорово ругались. Дядя Эл не хотел, чтобы папа писал книгу.
— Какую книгу?
— Об отеле. Он нашел много сведений по истории отеля в альбоме для газетных вырезок.
С ее губ готов был сорваться вопрос, который они с Джеком задавали ему сотни раз: «Откуда ты знаешь?» Но она не задала ею. Незачем сердить ребенка перед сном, и зачем ему знать, что они часто обсуждают этот вопрос друг с другом — откуда ему известно то или иное, о чем никак не полагалось знать, а он знал . И никто не убедит ее, что это не так. Научные рассуждения Эдмондса об индуктивном разуме и подсознательной логике были не чем иным, как болтовней. Ее сестра. Откуда Денни было знать, что она как раз думала о ней, когда сидела в приемной?
Мне снилось, что у папы была авария.
Она тряхнула головой, чтобы прогнать мысли.
— Иди умывайся, док.
Он побежал вверх по лестнице. Нахмурившись, она отправилась на кухню, чтобы подогреть молоко для Джека.
И сейчас, лежа в постели, прислушиваясь к дыханию мужа и к вою ветра снаружи (чудо, что у них сегодня выпала только небольшая порция снега, а не начался снегопад), она снова обратилась к воспоминаниям о рождении ребенка, который