Светящийся

Он остановился у огнетушителя, положил медный наконечник на раму и сунул в него несколько раз палец, прошептав: «Ну-ка, попробуй укусить меня! Ага, не можетшь. Ты всего лишь обыкновенный дурацкий шланг и ничего не можешь делать, как только лежать здесь». Денни упивался своей храбростью — это был обыкновенный шланг, только брезент и медь. Режь его на куски, он даже не пожалуется, а только напустит на ковер ржавой воды, и ничего такого тут нет: ни ос, ни хвоста, ни змеиной кожи, ни змеиной рожи. Но ему надо спешить, спешить, спешить, потому что он сам
опаздывает. «Я спешу»,  — сказал Белый Кролик

.
был белым кроликом. Там, у детской площадки, сидит белый кролик, когда-то он был зеленым, а теперь белый, словно кто-то так напугал его, что в одну снежную ветреную ночь он поседел и стал старым.
Денни вытащил ключ из кармана и вставил его в замок.
«Лулу, Лулу…»
Белый Кролик спешил к Герцогине на партию крокета, где играли аистами вместо клюшек и ежами вместо шаров.
Он прикоснулся к ключу, осторожно провел по нему пальцами — головка была горячей. Он повернул ключ. Язычок замка бесшумно вышел из паза.
ОТРУБИТЕ ЕМУ ГОЛОВУ! ОТРУБИТЕ ЕМУ ГОЛОВУ! ОТРУБИТЕ ЕМУ ГОЛОВУ!
Эта игра вовсе не крокет, ведь клюшки слишком короткие, эта игра
ВЖИК-БУМ. Прямо в ворота.
ОТРУБИТЕ ЕМУ ГООООЛОООВУ!
Денни толкнул дверь. Она беззвучно распахнулась. Он оказался на пороге большого совмещенного — гостиная и спальня — номера. И хотя снежный покров не доходил до третьего этажа, в комнате было сумрачно, потому что папа закрыл ставни с западной, наветренной стороны две недели назад, еще до того, как начались бураны. Стоя на пороге, Денни осторожно протянул руку направо и нащупал выключатель. На потолке вспыхнула хрустальная люстра с двумя лампочками. Денни шагнул в комнату и огляделся. Ковер на полу был толстым и мягким, спокойного розового цвета. Двуспальная кровать под белым покрывалом, письменный стол у большого окна с закрытыми ставнями. 3а этим столом так приятно описывать красоты, открывающиеся из окна.
Он прошел дальше. Здесь ничего, абсолютно ничего. Пустая, холодная комната — холодная потому, что папа сегодня отапливает восточное крыло. Бюро. Гардероб с распахнутой дверцей, открывающей взору пустую внутренность с вешалками того типа, что нельзя украсть, Гидеоновская библия на краю стола. По левую руку — дверь в ванную с зеркалом во весь рост, отражающим теперь его собственное белое лицо. Дверь приоткрыта и…
В зеркале его двойник многозначительно кивнул головой.
Да, так оно и есть, что бы там ни было. Внутри, в ванной комнате. Его двойник шагнул вперед и, протянув руку к стеклу, нажал на него. Дверь в ванную распахнулась. Он заглянул внутрь.
Длинная комната вроде пульмановского вагона. На полу белый шестиугольный кафель. В углу унитаз с поднятой крышкой. Справа раковина для умывания и зеркало над ней. Слева огромная ванна на ножках в виде когтистых лап. Занавеска задернута во всю длину ванны. Денни вошел в комнату, подчиняясь какой-то внешней силе, словно все происходило в одном из приятных снов, которые Тони показывал ему. И он отдернул занавеску, надеясь увидеть там нечто такое, что было забыто папой или потеряно мамой, — находка, которая доставит им радость.
И он отдернул занавеску.
В ванне лежала мертвая женщина, она была мертва давным-давно. У нее было распухшее, багровое тело, вспухший от газов живот выступал из воды, как остров плоти. Глаза уставились на Денни, громадные и стеклянные, как мраморные шарики. На лице застыла усмешка, синие губы были растянуты в мучительной гримасе. Груди торчали из воды, медленно колыхались волосы на лобке, мертвые руки вцепились, как клешни, в края фарфоровой ванны.
Денни вскрикнул, но его голос провалился внутрь, как камень в глубину колодца. Он отшатнулся, слыша, как его каблуки цокнули по белому шестиугольному кафелю. Почувствовал, как намокли его штанишки.
Женщина села в ванне.
Она сидела с усмешкой на лице, устремив на него мраморные зрачки глаз. Мертвые пальцы скребли края ванны. Груди раскачивались, как старинные треснутые чаши для пунша. Она не дышала. Это был труп женщины, умершей много лет назад.
Денни повернулся и бросился бежать с выкатившимися из орбит глазами. Волосы у него стали дыбом, как иглы у ежа, готового превратиться в
крокетный или роуковый?