Даже богатому как Крез египетскому антиквару Омару Муссе не удалось обмануть смерть. Теперь, когда его нет в живых, в наших руках его дневник — дневник человека, который наравне с расхитителями гробниц, археологами и секретными службами искал усыпальницу Имхотепа. Неужели именно Омару, тогда бедному юноше, открылись тайные знания великого зодчего и врачевателя и достались его несметные сокровища?
Авторы: Ванденберг Филипп
Главная камера гробницы обрушилась, но в переднем левом углу, где заканчивался коридор, было еще достаточно места, чтобы встать в полный рост.
Туссен поднял над собой лампу. Шипение карбидного газа доносилось из вентиляционных отверстий под ручкой. Из-за густой мелкой пыли почти ничего не было видно, поэтому Туссен видел в радиусе двух метров от себя только очертания. Но света от лампы хватило, чтобы понять: каменная плита вопреки здравому смыслу удерживала весь потолок от обрушения, хотя опиралась лишь на боковую стену. Она давно должна была упасть.
Туссен невольно втянул голову в плечи от охватившего его ощущения надвигающейся опасности и все же сделал несколько шагов в сторону боковой камеры, в которой они нашли большие глиняные кувшины. Проход, несмотря на сильное давление сверху, выстоял, не разрушилась и левая стена. Насколько он мог различить в рассеянном свете лампы, обвалившаяся потолочная плита вдребезги разбила кувшины — повсюду валялось множество осколков, как после взрыва. Все это произошло из-за внезапно упавших каменных блоков. Но какие это были блоки! Камни величиной в человеческий рост, но шириной не больше ладони. Они лежали друг на друге или расслоились на части, словно от удара великана. Из-за этого под переломившимися пополам плитами образовались пустоты и лазейки. Туссен осветил каждую щель, но следов Курсье не нашел.
Если потолок обрушился прямо на Курсье, то помощь пришла слишком поздно. Но тут в голову Туссену пришла мысль: «Что, если во время обрушения Курсье вовсе не было в гробнице? Может, ему удалось избежать несчастного случая и он пустился наутек в ночь куда глаза глядят?» Пока Туссен обдумывал это, его вдруг охватил панический страх. Когда он, повинуясь первому импульсу, бросился на помощь Курсье, ему, хотя и с трудом, удалось подавить это чувство, но сейчас Туссен не мог отделаться от мысли, что потолок в любую секунду может обвалиться и похоронить его под собой. Внезапно ноги перестали слушаться его. Он стоял как вкопанный, напрасно пытаясь сдвинуться с места и совершенно не понимая, что с ним происходит. Страх быть засыпанным парализовал его, и Туссену пришлось кулаками ударить себя под коленями, чтобы опуститься на пол. Ученый на четвереньках, переставляя впереди себя карбидную лампу, пополз в сторону выхода, хотя в том месте мог идти в полный рост.
Там, где у входа в главную камеру гробницы обрушившиеся плиты оставили лишь низкий проход, Туссен вдруг заметил прямо перед собой безжизненную руку. Она была перебита в районе предплечья обвалившимся камнем. Можно было догадываться, что под этими камнями лежит еще и тело. Курсье! Туссен подтащил карбидную лампу поближе к руке.
Пыль рядом с рукой потемнела от крови.
— Курсье! — тихо бормотал Туссен. — Курсье!
Возле руки лежал свернутый в трубочку лист бумаги. Казалось, он выпал из руки Курсье, и Туссен прихватил его с собой.
Боль от потери человека, с которым он несколько недель делил тесную комнату, страшно подействовала на Туссена. Его глаза наполнились слезами. Крепкий парень, он не мог припомнить, когда плакал в последний раз, но теперь просто рыдал. В тот же миг он почувствовал, что ноги снова слушаются его. Да, он мог двигаться. Туссен быстро выбрался наружу.
Миллекан и Д’Ормессон стояли молча и вопросительно смотрели на Туссена. Он лишь кивнул и махнул в сторону домика археологов. Это могло означать только одно: здесь больше делать нечего, пойдемте! В доме археологов Эмиль Туссен рассказал, как он обнаружил Курсье.
Они сидели за общим столом, заливали в себя вино, а Миллекан и Д’Ормессон впервые за долгое время заговорили друг с другом.
Туссен случайно вынул свернутый лист из кармана куртки, который он подобрал рядом с телом Курсье. Остальные с интересом смотрели, как он пытался разгладить смятую бумагу.
— Это лежало рядом с рукой Курсье, — пояснил Туссен, расправляя листок об угол столешницы. Это оказался клочок старой упаковочной бумаги серо-коричневого цвета. Сразу бросалось в глаза, что листок, размером не больше раскрытой книги, был очень потертый и надорванный с краев. Туссен положил находку на середину стола, чтобы все могли на нее взглянуть.
Бумага выглядела довольно старой, и набросок, сделанный плотницким карандашом, в некоторых местах нельзя было разглядеть. По большей части на листке были какие-то геометрические символы: треугольники, квадраты и круги, соединенные между собой линиями. Картину дополняли загадочные двузначные и трехзначные цифры.
— Кто-нибудь может понять, о чем здесь идет речь? — спросил Туссен заплетающимся языком.
Д’Ормессон подвинул листок к себе, повертел его так и эдак, взглянул на свет, отдал Миллекану и
