Своенравная наследница

пока я жил во Фрайарсгейте, у меня не было других женщин, кроме тебя.
— Но были же у тебя женщины?! — не унималась Элизабет.
— Были. Я на десять лет старше тебя и никогда не был монахом.
— Мне все равно, спишь ты с кем-то или нет, — бросила она.
— Думаю, тебе не все равно, — ухмыльнулся он. — Но я прекрасно владею собой, жена, и, пока ты не пустишь меня в свою постель, предпочту жить в целомудрии.
— Я больше никогда не лягу с тобой! — прошипела она.
— Ляжешь! — пообещал он. — Я люблю тебя, Элизабет Мередит Хей, пусть ты даже использовала меня, чтобы получить наследника.
— Вот именно. Так оно и было!
— Ты не умеешь лгать, жена, — рассмеялся он. — Ты занималась любовью с удовольствием.
— Нечего тратить утро на споры со мной, пора заняться работой, — отпарировала Элизабет и бросилась в спальню, чтобы переодеться.
Ей не терпелось поскорее вылезти из свадебного платья и надеть широкое свободное одеяние, которое она носила с тех пор, как стал расти живот.
Скоро настанет пора пахоты. Земля на полях еще мерзлая, но через пару недель все изменится. Нужно решить, какие поля каким зерном засевать. Если много лет сажать на поле одну и ту же культуру, земля становится бесплодной.
Нэнси молча помогала леди одеться. Молодая служанка давно усвоила, когда можно говорить, а когда лучше помолчать.
— Этот день ничем не отличается от остальных, — неожиданно объявила Элизабет. — Я буду в библиотеке.
— Да, леди, — ответила Нэнси, оглядывая комнату.
Будет ли хозяин спать вместе с женой? Трудно сказать, но на всякий случай лучше сменить простыни и перестелить постель.
Элизабет спустилась в библиотеку и решила несколько минут посидеть у огня. За окном лил дождь. Жаль, что гости уже уехали! Впрочем, всем известно, что апрель — мокрый месяц.
Она протянула ноги к огню, чувствуя, как согреваются подошвы.
Она замужем. Замужем за Бэном Макколом. И что бы она ни говорила, все же ощущала огромное облегчение: теперь ни у кого не будет вопросов о происхождении ребенка, который растет в ее чреве. Это следующий наследник Фрайарсгейта. Или наследница. Все равно… потому что Бэн больше не будет лежать в ее постели. Он сослужил свою службу, а в награду получил жену. Рано или поздно он поймет, что она твердо намерена больше не спать с ним, и возьмет любовницу.
Нет! Не возьмет! Она не позволит!
При мысли о другой женщине, лежащей в его сильных объятиях и пьющей хмель его поцелуев, волна ревности накрыла ее с головой. Нет! Если он желает жить в целомудрии, пусть будет так! Несмотря на все его сладкие речи, он желает получить Фрайарсгейт. Она уверена! И как можно не хотеть такое поместье! Какая удача для побочного сына горца, у которого за душой нет ничего, кроме смазливой физиономии! Что ж, Бэн получил Фрайарсгейт, хотя не такого добивался. Но все же он станет теперь разъезжать по полям и слышать, как его называют хозяином.
Элизабет с трудом поднялась и уселась за большой стол, как всегда, когда работала. Вытащила карту полей и стала внимательно изучать ее, решая, что и где посеять. В этом году им понадобится больше сена. Три поля к западу нужно засеять рожью. Овес, ячмень, пшеница…
Она отмечала поле за полем. Несколько полей будут оставлены под лук-репку и лук-шалот, горошек, бобы и капусту. Хотя многие считали лук-порей нездоровой едой, он всегда выращивался во Фрайарсгейте со времен отца Элизабет — наряду с петрушкой, шалфеем и другими травами.
Наконец довольная своими трудами, Элизабет выпрямилась. Нужно только подумать, хватит ли семян. Обычно зерна и овощей хватало до нового урожая.
В дверь постучали. На пороге вырос Бэн:
— У тебя есть какие-нибудь поручения на сегодня? Завтра я пойду к Эдмунду, а потом потолкую с пастухами.
— Заходи, — позвала она, чувствуя себя гораздо сильнее, когда занималась чем-то знакомым.
Она — хозяйка Фрайарсгейта, и не важно, что теперь у нее есть муж.
— Посмотри, как я разметила поля для сева, и дай свой совет.
Он встал рядом и оглядел карту.
— Почему эти поля остаются незасеянными? — удивился он.
— Каждый годя оставляю несколько полей незасеянными или сею рожь. Почва должна отдыхать. Разве твой отец не делает этого?
— У нас нет таких полей, поэтому мы всегда их все засеваем. Кстати, у меня не было времени сказать: я привез с собой приданое.
— В самом деле? — слегка улыбнулась она.
— Большую часть овец, купленных у тебя, вместе с ягнятами.
— Но не все?
— Не все, только те, что остались.
— А что же с остальными? Их украли? Или они съедены: твоим отцом, волками или арендаторами? Сколько всего осталось?
— Примерно две