Своенравная наследница

Бэна принести ее в зал, где и пробыла до вечера. Еще через неделю она уже сидела в библиотеке. Постепенно силы к ней возвращались, и она начала ездить верхом. Ко времени крестин Элизабет снова стала прежней.
— Дорогая девочка! — приветствовал ее лорд Кембридж. — Ты влюблена! Как это прекрасно! Уилл, разве любовь не прекрасна?
Он повернулся к секретарю, приехавшему вместе с ним.
Элизабет рассмеялась.
— Дядюшка, — сказала она, целуя его, — ты всегда так романтичен!
Настала очередь Уилла получить поцелуй хозяйки.
— Уилл, вижу, ты хорошо заботишься о Томе. Спасибо. Он мой любимый родственник. Входите же! Входите!
Вскоре прибыли Бэнон и ее Невилл.
— Джемайма очень расстроилась, когда мы не взяли ее с собой, — вздыхала Бэнон. — А я никогда не выглядела так хорошо после родов, как ты. Мой последний малыш тоже мальчик. Мы назвали его Генри, в честь короля.
— У меня просто не хватит места для всей твоей семьи, — пояснила Элизабет, не обращая внимания на жалобы сестры. — Мама решила, что будет лучше, если приедут двое старших. И без того наши братья спят на конюшне.
— Почему бы тебе не перестроить дом? — спросила Бэнон.
— Мы об этом подумываем.
— Итак, я наконец-то увижу того шотландца, за которого ты вышла замуж, — протянула Бэнон. — Где он?
Она обвела глазами комнату.
— Тот, кто выше всех ростом, — подсказала Элизабет.
— Раны Господни, Бесси! — воскликнула Бэнон. — Он великолепен! Как тебе удалось его заполучить?
— Я его соблазнила. И не называй меня Бесси!
— Быть не может! — воскликнула Бэнон, без особого, впрочем, возмущения. — Вот уж никогда бы не подумала, что ты способна на такое!
Она хихикнула.
— А вот оказывается — способна, — ухмыльнулась Элизабет. — И доказательство моего непристойного поведения сейчас лежит на руках дядюшки Тома.
При виде ребенка глаза Бэнон широко раскрылись.
— Настоящий великан! — ахнула она. — Когда ты его родила?
— Наутро после летнего равноденствия, — пояснила Элизабет.
— Кровь Христова! Чудо, что он тебя не убил! Никто из моих детей не был так велик в столь юном возрасте!
— Мне помог Бэн. Он вытащил головку и плечи ребенка.
Бэнон в изумлении уставилась на сестру:
— Ты шутишь!
— Ничуть.
Бэнон покачала головой:
— Я никогда не думала, что ты найдешь человека, который подходил бы и тебе, и Фрайарсгейту, но ты его нашла. — Она обняла сестру и прижала к себе. — Я счастлива за тебя! И мне так хочется, чтобы Филиппа тоже увидела твоего шотландца! Она приедет?
— Нет. Я ей написала, но она ответила, что слишком занята, прислуживая королеве. Екатерину отослали в Мур-Парк, в Хартфордшире, а оттуда — в Бишопс-Хэтфилд. Филиппа пишет, что король не желает ее больше видеть. У нее отобрали дочь.
— Бедная Екатерина! — посочувствовала Бэнон.
— Глупая Екатерина, — отрезала Элизабет. — Анна сказала, что станет королевой, и, похоже, так оно и будет. Правда, я восхищаюсь преданностью Филиппы: она отказалась покинуть Екатерину.
Бэнон кивнула:
— Она считает, что ее замужество состоялось только благодаря покровительству королевы. Я рада, что не бываю при дворе. Мне вполне достаточно быть женой провинциального дворянина.
— По-моему, Филиппа обязана своей удачей исключительно нашему дядюшке Тому. Как и все мы.
Бэнон снова кивнула.
Томас Оуэн Колин был крещен в той же церкви, где крестили его мать. У него была два крестных отца: человек, в честь которого он был назван, и его дядя, Гилберт Хей, прибывший из Шотландии. Малыш заорал, когда его головку полили святой водой, и это сочли прекрасным знаком: очевидно, дьявол испугался и вышел из ребенка.
Его родители и родственники радостно заулыбались.
— Крепкий парнишка, — заметил Гилберт, глядя належавшего в его руках младенца. — Па будет доволен, когда я ему расскажу.
— Жаль, что он не приехал с тобой, — вздохнул Бэн.
— О, ты ведь знаешь па. Он редко покидает свои земли. Правда, недавно ездил в Гленкерк. Старый граф заболел. Родные боятся, что он не переживет еще одну зиму. Но кто знает? Он крепкий старик.
В честь крестин был устроен пир. Перед домом расставили длинные столы. Приглашенным подавали жареную оленину, баранину и говядину, форель и семгу, сваренные в вине. На господский стол поставили артишоки, на остальные — горошек и вареный салат. На тарелках лежали также хлеб, сливочное масло и несколько сортов сыра. На десерт повар изготовил желе и сахарные сладости в виде ягнят. Был даже огромный торт, пропитанный марсалой, которого хватило на всех. Обитатели Фрайарсгейта восхищались новым наследником