Своенравная наследница

переодеться в платье, более подходящее для двора, — сказала Элизабет, поднимаясь с травы.
— Разумеется, — благосклонно кивнула королева. — И передай своей сестре, графине Уиттон, что я рада видеть ее с нами.
— Обязательно, ваше высочество. И спасибо, — прошептала Элизабет и, сделав реверанс, попятилась, а потом отошла на почтительное расстояние.
— Графиня Уиттон? — переспросила Джейн Рошфор. — Сестра этой полудеревенской девчонки — графиня Уиттон?
Она пораженно уставилась на королеву, ожидая подтверждения.
— Разумеется, — кивнула Анна. — А лорд Кембридж — их дядя. Элизабет очень богатая землевладелица. Мы с ней подружились, когда она впервые приехала ко двору. Ее мать выросла при дворе Генриха VII. Она не аристократка, но имеет прекрасные связи. Я послала за ней, поскольку она веселит меня своей прямотой. Я так редко слышу откровенные речи! Она оставила поместье, мужа и сына и приехала ко мне. Она настоящий друг.
Леди Джейн поняла упрек и пристально уставилась в спину удалявшейся Элизабет. Какую роль играет эта особа в жизни двора? И насколько интересной нашел ее Джордж Болейн? А вдруг он снова станет искать ее общества?
Элизабет чувствовала, как взгляд леди Рошфор сверлит ей спину. Но она не оглядывалась — спешила домой, чтобы переодеться.
Не глядя по сторонам, она торопливо шагала вперед и неожиданно на кого-то налетела.
— Прошу прощения, сэр, — машинально бросила она.
— Элизабет? Элизабет Мередит? — услышала она знакомый голос и, подняв глаза, увидела перед собой Флинна Стюарта.
— Флинн! Мне сказали, что ты по-прежнему здесь! Разве ты не последовал моему совету и не попросил у брата богатую жену? — спросила Элизабет.
— Попросил. И он сказал, что подумает. Но пока я остаюсь его глазами и ушами при дворе короля Генриха, жена в Шотландии мне не слишком нужна. Тут я с ним согласен. Но скажи, нашла ли ты мужа, достойного тебя?
— Нашла. Как и ты, он шотландец. А теперь мне нужно идти. Я только что прибыла, выразила свое почтение королю и королеве, а теперь спешу в дом своего дяди, чтобы переодеться. Как видишь, я одета не для двора. Мы еще встретимся.
И она быстро пошла к тропинке, ведущей в гринвичский дом Томаса.
Но почему ее сердце так колотится? Она счастлива замужем. И все же когда-то она была едва ли не влюблена в него и подозревала, что и он мог бы ее полюбить, если бы не ставил на первое место долг и преданность брату.
Наверное, во всем виновато волнение, вызванное долгой дорогой и внезапностью встречи, решила она, отпирая калитку. Ее встретил аромат роз. Здесь ничего не изменилось.
Она рассмеялась.
Конечно, ничего не изменилось. Снова май, а когда в последний раз она видела этот дом, тоже был май.
Войдя в дом, она позвала Нэнси.
Год назад двор в изумлении наблюдал, как Томас Кранмер, новоиспеченный архиепископ Кентерберийский, назначил на десятое мая в Данстейбле церковный суд, на который должна была явиться Екатерина Арагонская. Место это было выбрано потому, что находилось недалеко от поместья, где теперь пребывала королева. Но Екатерина игнорировала и суд, и все происходящее. По ее мнению, она до сих пор оставалась законной женой и королевой. Матерью наследницы. Так что обсуждать было нечего.
Заседание длилось недолго. Тринадцатого мая было вынесено решение. Брак Генриха Тюдора и Екатерины, принцессы Арагонской, объявили никогда не бывшим. Никогда не существовавшим. Расторгнутым. Двадцать пятого января король, вновь ставший холостяком, женился во второй раз. На Анне Болейн. Она стала законной женой короля и истинной королевой Англии. И ребенок, которого она носит, будет законным наследником.
Многие англичане плакали, когда приговор был объявлен. Екатерина, конечно, не согласилась с таким решением и беспокоилась за свою дочь Марию. Если Марию объявят незаконнорожденной, бедняжка никогда не сумеет сделать достойную партию, на которую может рассчитывать сейчас.
Екатерина приготовилась бороться за дочь.
Было решено, что двадцать девятого мая Анна поплывет на барке до лондонского Тауэра, где останавливались перед коронацией все короли и королевы, пока на их головы не возлагали короны. Перед приездом очередной королевской персоны апартаменты обставлялись заново: стены красились, на окнах появлялись новые свинцовые переплеты. На пол ложились красочные ковры, вешались дорогие шпалеры. Завозилась модная мебель. И теперь опять королевские апартаменты ждали монарха и будущую королеву.
Лорд-мэр Лондона приготовил пятьдесят барок от его собственной гильдии галантерейщиков, которые должны были отправиться в Гринвич. Нарядно украшенные,