Своенравная наследница

миррой ее голову и сердце. Снова затрубили трубы, и архиепископ возложил на голову королевы корону Святого Эдуарда, после чего дал ей в правую руку скипетр, а в левую — жезл из слоновой кости. Хор запел «Тебя, Бога, славим», и легкая корона, изготовленная специально для Анны, сменила тяжелую корону Святого Эдуарда.
Королева снова воссела на трон. Хор пропел мессу, и она в нужный момент приняла причастие. Когда служба подошла к концу, Анна сделала пожертвование усыпальнице Святого Эдуарда и отошла к хорам. Вновь выстроилась процессия, которой предстояло вернуться в Вестминстер-Холл. Снова зазвучали трубы, и органист заиграл последнее песнопение.
Король не принимал участия в коронации жены, но наблюдал за церемонией из крытой галереи вместе с приглашенными дипломатами из стран, на которые он хотел произвести впечатление.
Элизабет и дети были ошеломлены увиденным. Какую историю она расскажет своей семье, когда наконец вернется во Фрайарсгейт!
Когда они вышли из собора, Кэтрин Говард воскликнула:
— О, как бы мне хотелось тоже стать королевой!
— У тебя для этого недостаточно благородное происхождение! — объявил Хью Сен-Клер, воспользовавшись случаем отомстить девушке за оскорбление.
Теперь настала очередь Кэтрин краснеть.
— Хью! — укоризненно воскликнула Элизабет и обняла девушку за плечи. — Пойдем к королеве. Она будет отдыхать до начала пира.
Пир тоже был обставлен со всей возможной торжественностью. Со своего секретного наблюдательного пункта в крытой галерее Святого Стефана Генрих Тюдор и несколько иностранных послов наблюдали за происходящим, как ранее — за коронацией.
На пире было три перемены блюд. Первая состояла из двадцати восьми блюд, вносимых рыцарями ордена Бани. Перед ними ехали на конях герцог Суффолк и лорд Уильям Говард, а также граф Суссекс, занимавший должность мажордома.
Вдовствующая графиня Оксфорд в продолжение обеда стояла справа от королевы, а графиня Уорчестер — слева, держа салфетку королевы и вытирая ей губы после каждого глотка.
Под столом у ног королевы сидели две дамы благородного происхождения, держа золотой сосуд, на случай если у Анны возникнет необходимость облегчиться.
Под конец пира гостям принесли вафли и вино. Потом королева встала и вышла на середину зала, где мажордом подал ей пряности и засахаренные фрукты. Лорд-мэр поднес ей золотую чашу с вином, из которой она выпила за здравие короля, после чего встала под балдахин и удалилась, как диктовала традиция.
В шесть часов вечера королева покинула Вестминстер-Холл и вернулась в Йорк-Плейс. Короткое путешествие по реке еще больше разбередило бунтующий от жирной пищи желудок. Хотя она ела немного, но к горлу подступала тошнота. Едва оказавшись в королевских покоях, она бросилась к ночному горшку и исторгла почти все, что съела.
— Немедленно снимите с меня эти одеяния! — крикнула она служанкам. — Я должна лечь! Где мистрис Хей? Немедленно найдите ее! Я хочу, чтобы она была рядом!
Служанка выбежала из спальни и, найдя Элизабет в приемной, сказала, что королева нуждается в ее обществе.
— А что делать с вами, мистрис Говард? — разволновалась Элизабет. — Вдовствующая герцогиня не давала распоряжений вернуть вас в ее дом, поэтому вам придется заночевать здесь. Нэнси, моя служанка, присмотрит за вами. Хью, идем со мной и захвати лютню.
— Спасибо, мистрис Хей. Вы были очень добры, — поблагодарила Кэтрин и вежливо поклонилась.
Элизабет поцеловала ее в щеку и направилась в спальню королевы.
Анна устала, была раздражена и срывала гнев на своих дамах, многие из которых имели чрезвычайно высокое происхождение. Но одновременно события сегодняшнего дня радовали ее. Как королева, она отныне считалась сказочно богатой женщиной и крупной землевладелицей. Ее двор был огромен, и люди дрались за то, чтобы получить самое ничтожное место на кухне. Некоторых слуг прислали из самых знатных семейств Англии. У нее было шесть младших фрейлин, за которыми присматривала миссис Маршалл. Многие родственницы молили Анну о месте при ее дворе, и, хотя раньше открыто пренебрегали ею, она не смогла отказать, потому что их мужья были нужны королю. Присутствие леди Фрайарсгейта было им непонятно. В ее жилах не текла благородная кровь. Она явилась откуда-то с севера и, если верить слухам, имеет мужа-шотландца. Почему королева так ее привечает?
Элизабет поцеловала протянутые руки Анны.
— Разве это не самый великий день! — воскликнула та. — Ты когда-нибудь видела подобное? Думаю, моя кузина — прелестное создание. Интересно, старая герцогиня забрала ее домой?
— Прекрасный день, ваше величество, — согласилась