Своевольная красавица

но на всякий случай, — он навис над Катрионой, — указали, четыре дня, чтобы вы не беспокоились. — Обхватив ладонями ее груди, он нежно прижал ее к постели. — Или хотя бы, — сказал он, шаря жарким взглядом, — не дошли к нашему возвращению до точки кипения.
Насытившаяся настолько, что, казалось, не могла напрячь ни единого мускула, Катриона глядела на мужа.
— Значит, решили застать нас врасплох, чтобы мы не выдали вам все, чего вы заслуживаете…
Ричард не дал ей закончить, запечатав ее губы поцелуем.
— Мы хотели сделать тебе сюрприз. Опираясь на локоть, он снова надолго прильнул к ее губам. Затем положил ладонь ей на живот и нежно погладил.
— Ты им сказала?
Катриона покачала головой:
— Я… хотела немного подождать. У нас еще не было времени…
— Я тоже ничего не говорил. — Он посмотрел ей в глаза, затем перевел взгляд на то место, где рос их ребенок. — Мне хотелось все обдумать, прочувствовать… понять, что все это значит.
Глядя в темное лицо, позолоченное пламенем камина, Катриона подняла руку и убрала упавшую ему на лоб прядь.
— Мы одно целое, — вымолвил Ричард, наполнив восторгом ее сердце. — Ты, я, наш ребенок, замок, долина — все это неразрывно.
На какое-то долгое мгновение Катриона утонула в синих глазах мужа. Синих, как летнее небо над гордой вершиной Меррика. Взгляд ее затуманился; улыбнувшись, она очертила пальцем контур его щеки.
— Так и было предназначено.
Она подняла к нему лицо, и их губы соединились в поцелуе, таком нежном и пронзительном, что у нее на глаза навернулись слезы.
Губы Ричарда дрогнули в улыбке.
— Покажи мне.
— Показать что? — спросила она.
С озорной усмешкой он притянул ее к себе.
— Покажи мне, что мы единое целое.
Без лишних слов он осуществил задуманное. Катриона коротко выдохнула, раскрывшись, как цветок. Она ощущала его внутри себя, и его руки ласкали ее нежнуюкожу.
Она закусила губу, сдерживая стон. Ричард хмыкнул.
— Я подумал, — проворковал он, — что пока не стоит им ничего говорить.
Катриона прерывисто вздохнула.
— Почему?
— Потому что, узнав радостную весть, мама вполне может остаться. — Потянувшись к ее груди, Ричард наполнил ладони ее нежной плотью и сжал. — Как бы я ни любил Элен, она способна вывести из себя даже святого, дай ей только время.
— Но Девил как-то справляется.
— Она не суетится над ним.
Он двигался медленно и возбуждающе. Катриона так и не привыкла к его манере заниматься любовью — неторопливое, но неотвратимое восхождение к блаженству. Если она забегала вперед, он придерживал ее, продлевая восхитительную пытку, пока она, обезумев, не вскрикивала, уносясь на крыльях наслаждения.
Эти крики не давали ей покоя с самого начала. Она пыталась их заглушать или хотя бы держаться в рамках приличий, опасаясь разбудить весь дом. Ричарда в отличие от нее это нисколько не тревожило. Но, как выразилась Элен, он всего лишь мужчина.
Неоспоримое свидетельство этого факта обжигало ее, наполняя нарастающим возбуждением и восторгом. Не в силах удержать разбегающиеся мысли, Катриона попыталась отвлечься — ухватиться за что-нибудь, что помогло бы сохранить рассудок.
— Почему тебя так прозвали?
— Хм? — Похоже, он так увлекся, что даже не слышит.
— Скандал, — нетерпеливо выдохнула Катриона. Она слышала, что так называли его братья, хотя дамы, естественно, обращались к Ричарду по имени. — Откуда взялось это прозвище?
— Почему это тебя интересует? — Судя по его тону, он развлекался.
— Потому что мы, возможно, поедем в Лондон. Так что, полагаю, я имею право знать.
— Нет такой силы, которая выкурила бы тебя из долины.
— Возможно, но этого не скажешь о тебе.
Ричард хмыкнул, ни на минуту не прерываясь.
— Девил приклеил мне этот ярлык. Но совсем не потому, что я стал причиной скандала. Я — это «скандал, которого не было».
Ум Катрионы заходил за разум, эмоции бушевали, нервы натянулись до предела. Почувствовав это, Ричард потерся о ее ухо и пояснил:
— Элен признала меня своим, так что скандала просто не получилось.
— О-о… — выдохнула Катриона, напрягшись каждым мускулом.
Ричард мощным рывком вошел в нее, и она закричала, вырвавшись за пределы земного притяжения. Ричард замер, внимая ее крику, пока не затих последний звук. И только тогда дал волю своему телу, присоединившись к ней в экстазе высвобождения.
Спустившись на следующее утро к завтраку, Катриона наглядно свидетельствовала о том, что три дня, проведенные Ричардом на свежем воздухе, полностью восстановили его силы.
Катриона могла поклясться в этом именем Госпожи. Впрочем, никто и не оспаривал сего факта. Все Кинстеры