Своевольная красавица

и тронулась. Провожающие, все еще машущие руками, остались позади. Закутанный в теплый плащ Ричард откинулся на кожаное сиденье и вытянул ноги. Сидевшая рядом Катриона расправила юбки и плотнее запахнула накидку. Ноги ее покоились на горячих кирпичах, обмотанных тканью. Откинув голову на мягкую подушку, она закрыла глаза.
Пронизанное ожиданием молчание заполнило карету.
Ричард не видел причин нарушать его. Глядя на расстилавшийся за окном заснеженный пейзаж, он размышлял над письмами, которые предстояло написать. Первое — короткую записку Девилу — он уже отправил с Уорбисом, которого послал вперед позаботиться о ночлеге. Уведомить сводного брата об изменении его статуса не представляло труда. Куда сложнее было сообщить об этом мачехе, вдовствующей герцогине Сент-Ивз, да так, чтобы она не появилась на пороге замка, приветствуя в лучших кинстеровских традициях вхождение Катрионы в семью. Ричард нуждался во времени.
Прежде всего он должен узнать, как управляться с женой-колдуньей. Все остальное — потом. Элен придется подождать.
— Надеюсь, мы доберемся до «Вепря» засветло, — произнесла Катриона, вглядываясь в снежную круговерть за окном.
Ричард слегка улыбнулся, покосившись на ее профиль.
— Мы остановимся в «Ангеле».
— О-о… — повернулась к нему Катриона. — Но… — Она умолкла.
Их взгляды встретились; в его глазах светился вопрос.
— Ну… — она сделала неопределенный жест, — просто «Ангел» — слишком шикарное заведение.
— Знаю. Именно поэтому я послал вперед Уорбиса, чтобы он заказал для нас комнаты.
— Правда? — Она удивленно уставилась на него, затем состроила гримаску.
— Тебе не нравится «Ангел»? — поинтересовался он.
— Дело не в том. «Шикарное» обычно подразумевает «дорогое».
— Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу.
Катриона хмыкнула.
— Это, конечно, замечательно, но…
Ричард понял, что момент озарения наступил. Глаза ее расширились, когда она наконец заметила роскошное убранство кареты — мягкую кожу и сверкающую бронзу — и вспомнила мощь и стать четверки серых в упряжке. До нее наконец дошло то, о чем следовало догадаться намного раньше.
Ее потрясенный взгляд метнулся к его глазам; она открыла рот, но поперхнулась. Откашлявшись, Катриона откинулась на сиденье и сделала жест рукой.
— Выходит, ты богат?..
— Очень. — Чрезвычайно довольный собой, Ричард закрыл глаза, чувствуя на себе ее пристальный взгляд.
— Очень — это как?
Ричард изобразил глубокую задумчивость, прежде чем ответить:
— Достаточно, чтобы содержать меня, тебя… и твою долину, если понадобится.
Катриона помолчала, испытующе глядя на него, затем хмыкнула и отвернулась.
— Я и не подозревала.
— Знаю.
— Значит, Кинстеры чрезвычайно богаты?
— Да. — После минутной паузы он продолжил, не открывая глаз: — В нашей семье никто не придает значения тому, что я незаконнорожденный. Отец обеспечил меня как своего второго сына, кем я, собственно, и являюсь.
Катриона молчала так долго, что Ричарда заинтересовало, о чем она думает.
— Джейми говорил, что ты принят в свете, — наконец вымолвила она.
Ричард открыл глаза и посмотрел на нее. Она сидела, уставившись на снег за окном.
— Видимо, это означает, что ты мог выбирать среди девушек из лучших семей.
Ее слова прозвучали как утверждение, но Ричард ответил:
— Да.
— Интересно, — она вздохнула и повернулась к нему, — что подумает твоя семья, когда узнает, что ты женился на шотландской колдунье?
Ричард хотел отделаться саркастическим замечанием, что они, несомненно, решат, что он либо спятил, либо получил по заслугам. Но сдержался. Потянувшись к жене, он обнял ее и притянул к себе на колени с легкостью, вызвавшей трепет во всем ее теле.
— Единственное, что имеет для них значение, — вымолвил он, покачивая ее, — это то, что я выбрал тебя.
Он попытался поцеловать ее, но Катриона уперлась ладонями в его грудь.
— Но это не так. — Щеки ее порозовели. — Я хочу сказать, что ты не выбирал меня.
Ричард выбрал ее в то самое мгновение, когда впервые заключил в объятия лунной ночью у могилы своей матери. Но он был не настолько околдован, чтобы признаться в этом. Рыжая колдунья и без того имела над ним слишком много власти.
— Ты моя. — Преодолев слабое сопротивление, Ричард коснулся ее губ в легком поцелуе. — Все остальное не важно.
Их взгляды встретились и задержались друг на друге. С мучительной нежностью Ричард прижал ее к себе и поцеловал.
Катриона откликнулась с такой сладостью и невинностью, будто делала это впервые. В какой-то степени так оно и было. Она впервые открыто признавала