Своевольная красавица

его в курсе своего местонахождения, то ли приглашение к дневному сну.
— Я почти весь день буду у себя в кабинете, — сказала она, мягко высвобождая руку, и он разжал пальцы.
Теперь уже Ричард гадал, что она имеет в виду. Слегка поклонившись, Катриона двинулась прочь. Провожая ее взглядом, пока она шла к двери, он все еще размышлял, как понимать ее слова.
Ричард решил обосноваться в библиотеке. По словам Катрионы, никто, кроме нее и иногда Алгарии, не пользовался ею. Громадный письменный стол — видавший виды, но любовно отполированный — и массивное кресло удивительным образом подходили к его крупной фигуре.
Миссис Брум и Хендерсон, угрюмый верзила, выполнявший в доме самые разнообразные функции, снабдили его бумагой, пером и чернилами. Крутившийся поблизости Уорбис без лишних слов удалился, вернувшись с личной печатью Ричарда и бруском воска. Отправив горничную за свечой, камердинер бросил снисходительный взгляд на переплетенные в кожу тома.
— Я буду в вашей комнате, сэр, но тот случай, если понадоблюсь, Хендерсон — неплохой парень, если, конечно, привыкнуть к его тарабарщине — собирается поставить для вас второй гардероб. Я прослежу, чтобы ваша одежда при этом не пострадала.
Ричард кивнул, зная ревностное отношение Уорбиса к своим обязанностям.
— Хорошо. Полагаю, в ближайшие дни особой надобности в твоих услугах не будет. — Он посмотрел на камердинера. — Приемов не ожидается.
Уорбис пренебрежительно фыркнул:
— Похоже на то, сэр. — И с этим комментарием отбыл. Ричард, про себя удивившись, что Уорбис так и не потребовал отставки, занялся письмами.
Поразмыслив, он решил начать с самого простого — подробного отчета Девилу о своей женитьбе. Ограничившись изложением деталей, опущенных в предыдущем письме, он не стал останавливаться на своих чувствах и причинах, стоявших за его поступком. Девил, сдавший свои позиции на год раньше и успевший вкусить последствия подобного шага, вне всякого сомнения, мог сам заполнить пробелы. Как и Онория, жена Девила, и Элен, мачеха Ричарда.
Запечатав письмо брату, Ричард достал чистый лист бумаги и поморщился.
Спустя полчаса из-под его пера вышло несколько осторожных, тщательно выверенных фраз. Послание оказалось даже короче записки, отправленной Девилу, но вместо сухого изложения фактов содержало сведения, которые, как он знал, заинтересуют его мачеху. Он сообщил, что нашел могилу матери, и описал ожерелье, которое та оставила ему. Упомянул, что у Катрионы рыжие волосы и зеленые глаза. И что в день их бракосочетания шел снег.
И так далее, в том же духе.
Аккуратно выводя строчки, он надеялся — впрочем, без особой уверенности, — что она удовлетворится этим. Хотя бы на ближайшее время.
Вздохнув, Ричард подписался. Он обещал Девилу, что проведет Рождество в Сомершеме. Но теперь, даже не спрашивая Катриону, знал, что она предпочтет остаться в замке, и готов был согласиться с ней. Может, с годами, когда их жизнь наладится, они отправятся на юг, чтобы провести эти дни в кругу семьи — он, она и их дети.
Ричард надолго задумался, прежде чем запечатать послание Элен и приступить к последнему письму — Хиткоуту Монтегю, предприимчивому адвокату, который вел дела всех Кинстеров.
Это занятие более вдохновило Ричарда, ибо включало конкретные действия, призванные укрепить его новое положение. Ричард собирался организовать дело таким образом, чтобы управлять своими обширными средствами вложения непосредственно из долины.
Размашисто подписавшись, он сложил лист, капнул на него расплавленным воском и запечатал своей печатью.
Помахав письмом, чтобы воск застыл, он сгреб со стола все три конверта, решив лично проследить за их отправкой.
Насколько он мог судить, в доме не было дворецкого. Старый Макардл числился управляющим, но Ричард подозревал, что основную часть работы выполняет Катриона. Скорее всего отправка почты и посылок была возложена на вездесущего Хендерсона. Ричард прошел в заднюю часть дома, рассчитывая найти его там. Заглядывая в хозяйственные помещения, он обнаружил буфетную, но не обнаружил никаких признаков Хендерсона.
Решив передать дело — вместе с письмами — в надежные руки Уорбиса, он повернул назад к лестнице, когда в глубине дома раздался звон колокольчика, а вслед за ним звук тяжелых шагов по каменным плитам холла и скрип отворившейся двери.
— Доброе утро, Хендерсон! Где твоя хозяйка? Будь любезен, передай ей, что мне нужно срочно ее видеть. По весьма важному делу, — возвестил громкий, подчеркнуто задушевный голос.
Ричард остановился в тени арки, выходившей в холл.
Со своего места он мог видеть крупного, крепко сколоченного джентльмена, вручившего