Своевольная красавица

Хендерсон произнес из-за его плеча:
— Хорошая работа.
Ричард тоже так считал. Улыбнувшись, он вручил Хендерсону письма и вернулся в холл. Тот затворил за его спиной тяжелые двери.
Катриона не двинулась с места у подножия лестницы. Ричард пересек холл и остановился перед ней.
— Наш скот не разбредается за пределы долины. Будь это так, я бы знала, — твердо сказала она.
Ричард кивнул.
— Прочитав письма, которые Глен писал Шеймусу, я пришел к выводу, что все это сплошные интриги. — Он повернулся к лестнице.
— Сэр Олвин вечно создает проблемы на пустом месте.
— Хм. — Положив ее руку себе на локоть, Ричард двинулся вверх по ступенькам.
Катриона нахмурилась:
— Куда мы идем?
— В нашу комнату. — Он махнул рукой вперед. — Хендерсон и Уорбис затеяли небольшую перестановку. Хотелось бы узнать твое мнение. — Он обаятельно улыбнулся. — Кроме того, есть пара-другая вопросов, которые нужно обсудить.
Как, к примеру, аппетит, который он нагулял, избавляясь от Олвина.
Самое время для полуденной трапезы.
Через четыре дня, когда Катриона попыталась выскользнуть из объятий мужа, он с недовольным ворчанием прижал ее к себе, но тут же отпустил. А затем выбрался из постели вслед за ней.
— В этом нет никакой необходимости, — заявила Катриона чуть позже, стоя в полутемной конюшне и наблюдая за Ричардом, седлавшим ее кобылу. — Я в состоянии сделать это сама.
— Хм…
Катриона сверкнула глазами, продолжая препираться, хотя и понимала всю бесполезность этого занятия.
— Никто тебя не просил. Мог бы оставаться в теплой постельке.
Затянув подпругу, он посмотрел на нее.
— Не вижу смысла оставаться в постели, когда тебя там нет.
Хмыкнув в свою очередь, Катриона ухватилась за седло, намереваясь взобраться на лошадь. В мгновение ока Ричард оказался рядом, поднял ее и посадил в седло. Она вставила ноги в стремена.
— Не пройдет и двух часов, как я вернусь.
Ричард молча кивнул и направился к выходу, чтобы отворить двери конюшни.
Внезапно из соседнего стойла высунулась огромная лошадиная морда. Конь крутил головой и вращал белками, косясь на кобылу Катрионы. Та, испугавшись, рванулась в сторону.
Ричард уставился на громадное животное.
— Откуда, к дьяволу, он взялся?
— Это Гром. — Придерживая кобылу, Катриона перевела взгляд на виновника беспокойства. — Обычно его держат в другой части конюшни, но там сейчас ремонт.
Конь фыркнул и беспокойно переступил ногами. Катриона вздохнула:
— Никак не успокоится. Каждый месяц разносит в щепки свое стойло.
— Может, застоялся? — Взобравшись на ворота соседнего стойла, Ричард посмотрел сверху на могучее животное. Своим именем гладкий дымчато-серый конь, очевидно, был обязан шуму, который производили его тяжелые копыта. — Это жеребец?
— Да, производитель нашего табуна. Зимой кобыл держат отдельно, в другом помещении.
Насмешливо фыркнув, Ричард спрыгнул на землю.
— Бедняга. — Он метнул укоризненный взгляд на Катриону. — Представляю, что он испытывает. — Она презрительно повела носом. — Распорядись, чтобы его чаще выгуливали — не меньше одного раза в день. Иначе придется чинить стойло и лечить покусанных конюхов.
— К сожалению, выбирать не приходится. Гром не позволяет на себя садиться.
Ричард посмотрел озадаченно.
— У него прекрасная родословная. Нам был нужен производитель, а его владелец не мог на нем ездить. Одним словом, удачная сделка.
— Хм. Но это не означает, что он безнадежен.
Катриона пожала плечами:
— Он сбросил всех конюхов в долине. Поэтому зимой он бездельничает и донимает всех своим бешеным нравом.
— Его можно понять.
Задрав нос, Катриона указала на двери.
— Мне нужно добраться до круга раньше, чем наступит рассвет.
Проворчав что-то неразборчивое, Ричард повернулся и зашагал к выходу. Катриона тронула кобылу и, держась подальше от Грома, проводившего их жалостным ржанием, проследовала к выходу.
— Сильный пол! — буркнула она себе под нос. Проезжая мимо другого представителя сильного пола, ожидавшего ее у распахнутой двери, Катриона встретилась с ним взглядом и услышала собственный голос, заверявший его:
— Я скоро вернусь.
Это прозвучало как обещание. Словно ее молитвы — всего лишь перерыв, и по возвращении они предадутся обычным утренним утехам. Брови Ричарда насмешливо поднялись — он явно воспринял ее импульсивные слова именно таким образом. Мысленно чертыхнувшись, Катриона сжала каблуками бока лошади и умчалась прочь.
Похоже, ей не отвертеться от дневной трапезы во вкусе Ричарда. Катриона поморщилась, не желая признавать,