Своевольная красавица

скоростью, на которую способны человеческие руки, они принялись наполнять ведра водой со льдом и отправлять их вверх по склону. Задав нужный ритм, Ричард поспешил назад, хватая по пути людей и без лишних слов расставляя их на равном расстоянии друг от друга.
Не менее уставшие, чем он, но столь же решительно настроенные, они образовали живую цепочку от реки до горящего здания.
Вбежав во двор, Ричард задержался у кузницы, чтобы снова произвести замену людей на лестницах, и кинулся к насосу.
— Быстрее! — бросил он, оказавшись рядом. — Воды не хватает.
Два измученных работника в смятении уставились на него.
— Вода стоит слишком низко… мы не сможем, — пробормотал, заикаясь, один из них.
— Низко или высоко, — рявкнул Ричард, вставая на их место, — но если качать быстрее, воды будет больше. Он задал насосу темп, вполовину выше прежнего.
— Так держать, — распорядился он, возвращая им рукоятку насоса.
Глянув на него, они не посмели перечить и принялись усердно качать. Убедившись, что темп поддерживается, Ричард удовлетворенно кивнул и посмотрел на четверых мужчин, работавших с ними по очереди.
— Можете сменяться чаще. Но если вам дороги ваши шкуры, не снижайте темпа.
Вряд ли кто-нибудь из них представлял, что он имеет в виду, но угроза возымела нужное действие. Люди, занимавшиеся насосом, удвоили усилия и продержались достаточно долго, чтобы результаты сказались.
Сидя на заднем крыльце, Катриона наблюдала за битвой по спасению хозяйственных построек. Она видела, как Ричарду удалось сподвигнуть ее людей на сверхусилия, заразив их собственной решимостью. Он сумел организовать их и направить всю их энергию на борьбу с пожаром. А Когда стихия, казалось, одержала верх, не позволил им отступить. Они признали в нем вожака и подчинялись всем его требованиям.
Отправив женщин и детей в дом, Катриона велела приготовить еду и нагреть воды. Это было все, что она могла сейчас сделать.
Мало-помалу пламя отступило. Лишенное возможности перекинуться на соседние строения, оно трещало, рассыпая искры, и наконец погасло, превратив строение в дымящиеся руины из пылающих углей и почерневшего дерева.
Все устали и едва держались на ногах.
Ричард отослал в дом старых и слабых, оставив только крепких мужчин, чтобы довести дело до конца. Наконец когда от огня остались только головешки, над которыми курился дым и висел едкий запах гари, Ричард и Айронс, подцепив крючьями обгоревшие концы опорных балок, обрушили все сооружение.
Хендерсон и Хиггинс с помощью нескольких конюхов, орудуя вилами, растащили тлеющие бревна по двору, подальше друг от друга, чтобы не дать разгореться новому пожару.
Вооружившись тяжелыми топорами, Ричард и Айронс с двух сторон врубились в то, что оставалось от дома. Когда они закончили, надежный зазор отделял развалины от зернохранилища и кузницы.
Обе постройки были спасены.
Испустив протяжный вздох, Ричард облокотился на топорище и обвел внимательным взглядом пепелище. Подошел Айронс и встал рядом, закинув топор на плечо. Ричард взглянул на него.
— Дом мы построим, хотя не думаю, что здесь.
— Н-да. — Айронс поскреб подбородок. — Похоже, место неудачное. Да и поленница сзади не помогла делу.
— Это точно. — Ричард вздохнул и выпрямился, решив непременно проверить, как хранятся дрова в замке. Он не мог припомнить, чтобы видел хоть одну поленницу, и не удивился бы, обнаружив ее прямо за зернохранилищем. Или конюшней.
— Нельзя хранить дрова рядом с хозяйственными постройками. Нужно построить отдельный навес.
— Да уж. Глупо не усвоить урок, который преподала нам Госпожа. — Протянув увесистую длань за топором, Айронс посмотрел на Ричарда. — Я в долгу перед вами.
Тот устало улыбнулся. Похлопав кузнеца по широкому плечу, он отдал ему топор.
— Благодари свою Госпожу. — И устало добавил, увидев ожидавшую его Катриону: — Я здесь совсем по другому делу.
Немного погодя обитатели замка собрались в обеденном зале. Несмотря на усталость, все были слишком возбуждены и переполнены впечатлениями, чтобы отправиться спать.
Заняв свое место рядом с Катрионой, Ричард с энтузиазмом принялся за аппетитное рагу и свежий хлеб, которые кухарка и ее помощницы успели приготовить. Никогда еще еда не казалась ему такой вкусной. Разговор сводился к отдельным репликам. Все ели: мужчины, женщины и дети, в целости и сохранности восседавшие на коленях родителей.
Наконец, когда слуги убрали пустые тарелки и разнесли по столам сырные круги, Хендерсон высказал общее мнение:
— Странное все-таки дело, этот пожар.
Сидевший неподалеку Хиггинс кивнул:
— Не возьму в толк, с чего это