Свой круг

это он у меня гостевал? Марочникова, несомненно, ожидала другой реакции и сейчас выглядела несколько растерянной. — Вчера вечером. — Вынужден вас огорчить, с восемнадцати часов вчерашнего дня до восьми утра сегодняшнего я находился на дежурстве. И был лишен возможности заваривать чай для Золотова и толковать с ним по душам возле букета цветов за коньяком, икрой, конфетами. Кстати, и подписки у меня нет. Марочникова молчала. — Ваш приятель обычный враль и аферист. Меня удивляет, как легко вы поверили в то, что он наболтал. — Как не верить? Он все может! Ну вот это разве справедливо? — запальчиво проговорила она. — Ничтожество, а как захочет, так и сделает! И слушают его все… — Так уж и все? — Пусть он наврал, что у вас был и обо всем договорился, но вы тоже сделаете, как он захочет! — Неужели? — Увидите! Похоже, она действительно убеждена в могуществе Золотова. — Он хоть и прохвост, но с головой. Потому и других ни в грош не ставит. Марочникова опять, как после допроса, странновато посмотрела, как стрельнула глазами… — Я вам нравлюсь? — Гм… Ну… — Даже мой мгновенного действия компьютер не мог подобрать подходящего ответа. — Ну вообще-то я ничего себе? Могу мужчине понравиться? Она многозначительно улыбнулась. — Наверняка, — галантно кивнул я. — А для Золотова я только безделушка, которой можно хвастать перед другими так же, как часами! Ему самому безразлично, как выглядит женщина! Он так и говорит: «Мне все равно, пусть будет рожа овечья, ничего, прикроем!» Для него главное — тряпки, деньги… Если у какой-нибудь уродины двадцать платьев да все руки в кольцах, он ей будет все пятки лизать и каждое слово ловить. А мне: «Знай свое место!» Я для него не человек, а лошадь, даже стихи про это написал! Он ведь еще и великий поэт. — Какие стихи? — О, там тонкая издевка. Мол, кто он и кто я. Если найду, дам вам почитать. Марочникова разволновалась не на шутку, лицо раскраснелось и приняло неожиданно злое выражение. — А сам-то… Если бы вы знали, какое он ничтожество! Она на секунду замолчала и устало махнула рукой. — Ладно, не хочу сейчас об этом говорить… — На допросе вы были настроены по-другому. И считали Золотова «нормальным парнем». — Ну вы же меня спрашивали об убийстве… К этому он отношения не имеет. А мои впечатления и переживания к делу не пришьешь, вас же интересуют факты… И вообще со следователем лучше не откровенничать. — Простите, а за кого вы принимаете меня в данный момент? — Как за кого? Я с вами просто как с человеком. — Так не получится. — Все же сейчас мне проще. С вами я почему-то чувствую себя свободно, как с хорошим знакомым, и, мне кажется, могу говорить о чем угодно… — Да, я исповедник в силу профессии, — попытался я перевести разговор в шутку. — Только вот грехов не отпускаю. — Жалко… Сейчас никто не отпускает грехов. Что же Маринке делать? — Как говорится, искупать вину. — Искупать… Как она там? — Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Ладно? Вот скажите: если вы так расцениваете Золотова, то почему же продолжаете с ним… — я запнулся, подбирая слово, — дружить? — А куда от него денешься? Он как паук — оплетает со всех сторон. На глазах у Марочниковой заблестели слезы. Резкие смены настроения, быстрый переход от смеха к слезам и наоборот выдавали в ней натуру нервную, со слабым типом характера, вынужденную нести в себе какой-то тяжкий груз, который не с кем разделить. — Ладно! — Она беспечно махнула рукой и поднялась со скамьи. — Ну его к черту! Давайте отправимся ко мне, чаем угощу. Марочникова улыбалась и смотрела весьма обещающе. В согласии она не сомневалась и привычным жестом попыталась взять меня под руку. — Спасибо, — я отстранился. — Танца вполне достаточно. — Достаточно? — удивилась она. — Для чего? — Для выговора! — отрезал я и пояснил: — Какникак, я следователь, а вы свидетельница по делу, от этого никуда не уйдешь. Да и вообще… — Неужели вы такой зануда? По крайней мере проводите даму! — Дама, уверен, дойдет сама. До свидания. — Вот тебе раз! — Марочникова была в полном недоумении. Очевидно, в ее представлении совсем не так должен себя вести мужчина в подобной ситуации. — Вы же не бросите меня одну? Мне так тоскливо! Я вспомнил разговор с Лагиным, когда он предостерегал меня от поджидающих следователя искушений. Правда, он не имел в виду плотские… — Я не гожусь на роль утешителя. Искушение не овладело мною, так что даже не с чем было бороться. Слишком многое стояло между нами. — Вам надо найти хорошего друга, и все войдет в норму. И держитесь подальше от Золотова. Банальные слова. И вообще — самое бесполезное дело давать советы как жить: умному они не нужны, а дурак все равно не сумеет использовать. Я пошел к подземному переходу. Каблуки Марочниковой застучали в противоположную сторону. Дул холодный неприятный ветер. У входной двери я оглянулся. Золотов мог просто-напросто