Свой круг

шагами кабинет вдоль и поперек, Валек подошел к чинно сидящему Петру и кошачьим движением положил ему ладонь на плечо. — А когда я выходил из подъезда, то лицом к лицу столкнулся с вышеупомянутым! Валек резко дернул Петра за руку, заломил кисть и взял на болевой прием. Тот слабо и безуспешно отбивался. — Перестань дурака валять… Вечно одно и то же… Нашел место… Отпусти! — Отставить! — скомандовал я. — Объясни толком, с кем ты столкнулся? Валек разжал хватку. — Это я так, засиделись, пора и размяться… — Здесь тебе не спортзал, — недовольно бурчал покрасневший от напряжения Петр, заправляя выбившуюся рубашку. — Выхожу из подъезда — Золотов, нос в нос! Он отвернулся и проскочил мимо… — Может, к кому другому шел, — по-прежнему недовольно бурчала побежденная сторона. — Тоже мне сыщик выискался! — Да нет, не к другому, — засмеялся Валек. — Пока он ехал в лифте, я мотнул по лестнице и постоял между этажами. Золотев пришел к Марочниковой! Та дверь открыла и говорит: «Что, адмиральский внучек, опять надо анкеты заново заполнять? Пошел к чертям собачьим!» А он так смиренно, с печалью: «Не сердись, девочка, я тебе все объясню… Пусти в дом, поговорить нужно, у Мэри дела плохие, не выпускают, хотя я и стараюсь…» И все, замок защелкнулся. — Валек похлопал напарника по спине. — Вот так. Петрушка, надо работать! Это тебе не в кабинете сидеть, дела подшивать… Тот досадливо отстранился и подошел ближе ко мне. — А что там за стихи? — Сейчас прочтем, — я повернул листок, чтобы он тоже видел текст. Крикливая, бурлящая толпа. Копыта, высекающие гром. Таким был этот жаркий день, когда Я взял тебя с собой на ипподром. Споткнулся конь или ошибся всадник, Победа будет равно далека, Но одному выигрыш — это праздник, Другому — только горсточка овса. Обидно за неравенство партнеров, Вдвойне обиднее, когда глядишь На лошадей красивых и здоровых И всадников невзрачных и худых. И у тебя мелькнет сама собой Мыслишка, затаенная слегка: Когда была бы я вон той гнедой, Не выбрала б такого ездока! Но скажет вам, не подбирая слов, И самый завалящийся жокей: Не лошадь выбирает ездоков, А всадник выбирает лошадей! Нет выбора и некуда деваться, И не тебе, и не гнедой решать, В какой конюшне вам тренироваться, Когда, куда, под кем и как скакать. Я положил синий лист на серые шершавые бланки протоколов. — Ну и что это значит? — спросил Петр. — И какое имеет значение для дела? — А то значит, что он ходил на ипподром, играл на тотализаторе, на какие, спрашивается, деньги? — пояснил Валек, поглядывая на меня: правильно ли сделаны выводы? — Нет, ребятки… Когда формулируешь мысли вслух, они становятся четче и определенней. — Здесь заключены интересные штрихи личности Золото па, которые никогда не отражаются в характеристиках, даже самых подробных и объективных. Если хотите, его философия… Лошади, женщины, жокей и прочая толпа, без выделения индивидуальностей, — серая плесень гам, внизу… Копошится себе, бежит, напрягается, переживает — и плевать на нее! А он, Золотев, высоко на трибуне, над всей этой биомассой, бесстрастный и хладнокровный наблюдатель. А может, не просто наблюдатель, может, вершитель судеб, сверхсущество, держащее в руках сотни уходящих вниз ниточек… — Ну и что? — повторил Петр. — Стишки-то к делу не пришьешь! — Конечно. Это не официальный документ, не характеристика и в данном конкретном случае — не доказательство. Просто ориентирующая информация, представляющая интерес для изучения личности. — А чего его изучать? — не унимался Петр. — Он же не обвиняемый, не потерпевший, просто свидетель. Резонный вопрос. Ведь мальчик не догадывается о существовании версии «Инсценировка». — Давайте по домам, ребята, спасибо за помощь. Завтра ознакомлю вас с делом, тогда все и обсудим. Практиканты, оживленно обсуждая открывающиеся перспективы, выкатились из кабинета. Я несколько минут посидел, расслабленно глядя перед собой, затем перечитал характеристики всех участников трагической вечеринки. Они действительно были одинаковыми, хотя и написаны разными словами. Вершикова «боролась за дальнейшее повышение культуры обслуживания клиентов, внедряла новые виды долговременного маникюра», Марочникова «вносила вклад в перевыполнение плана товарооборота, занимала передовые места в месячниках вежливости», Золотов «добросовестно относился к работе по благоустройству парков и микрорайонов, использовал прогрессивные формы вертикального озеленения». Все трое, безусловно, «активно участвовали в общественной жизни», проявляли «моральную устойчивость» и «политическую зрелость». Если бы эти документы заложили в компьютер с заданием выдать портреты охарактеризованных лиц, мы бы получили расплывчатые фотографии безликих близнецов среднего пола. Характеристика потерпевшего