Свой круг

и объяснять, что ожидающий на улице Саша Крылов и несколько его коллег сделают все необходимое грамотнее и профессиональнее, чем пятикурсник юрфака, пусть даже сообразительный и с задатками хорошего оперативника. Бывшего завуча Золотова я допрашивал у нее дома, чтобы не беспокоить вызовом в прокуратуру. Маленькая сухонькая старушка с белыми волосами пытливо рассматривала меня внимательными глазами. Мария Петровна Алехина уже пять лет на пенсии, воспитывает внуков, и, наверное, мой приход должен был показаться ей странным и неожиданным, но она восприняла его как должное. Жизнь каждого ученика как бы вошла составляющей частью в ее собственную, поэтому интерес к кому-нибудь из них казался ей вполне естественным. — Помню этого мальчика, впрочем, я всех помню, — задумчиво говорила она. Неглупый, общительный, сообразительный, учился неплохо. И вел себя хорошо, со старшими вежлив. Дружил с Толей Вороновым. За девочкой ухаживал, она на два года старше была, уже закончила школу. В общем, все нормально. И вдруг эта история с деньгами… Как гром среди ясного неба! Скандал был страшный, из школы исключили, ушел в вечернюю. Как это могло получиться ума не приложу. Алехина скорбно покачала головой. — А почему вы им интересуетесь? Если не секрет, конечно. Я вроде слышала, что у него все хорошо, даже начальником каким-то стал. Или опять натворил чего? — Да нет. Просто в связи с расследованием проверяем ряд лиц. А Золотов входит в их число. — Ну и замечательно. А то я уж подумала… Сейчас он, конечно, совсем другой стал. В нем хорошего много было, с годами-то еще больше становиться должно. А плохого — убавляться. Так ведь? «Еще бы!» — подумал я. Мария Петровна заметно повеселела. — Валера одно время вообще был гордостью школы. Спортсмен! Грамоты получал! — Спортсмен? — Я искренне удивился. — Вот уж непохоже! Чем же он занимался? — Пятиборьем. Тренировался у Григорьева. Тот, кстати, тоже мой ученик. И надо сказать, — она понизила голос, — в школе звезд с неба не хватал и дисциплинку, бывало, нарушал. — Алехина опять помрачнела. — Нарушал, нарушал. И довольно крепко. А теперь — заслуженный тренер, известный в городе человек. — Она прислушалась к каким-то своим мыслям. — С первого класса мы внушаем детям: хорошая учеба и поведение — залог благополучного будущего… А в жизни всякое бывает. Мария Петровна ожидала ответа, чувствовалось, что ей хочется поговорить. Но времени у меня было в обрез, поэтому, закруглив разговор несколькими фразами, я стал прощаться. — А с Фаиной Борисовной вы не беседовали? — уже в дверях спросила Алехина. — Она вела класс Валерия, и наши мнения о мальчишке сильно расходились… Да, очень сильно. — Старушка просветлела. — Хорошо, что жизнь показала, кто из нас прав! Я представлял Фаину Борисовну похожей на Марию Петровну, но она оказалась миниатюрной хрупкой блондинкой, на вид моложе своих тридцати восьми. — Знаете, хотя педагогу и стыдно в этом признаваться, но к Золотову я испытывала неприязнь… Заходящее солнце, замерев напротив широкого окна химического кабинета, золотило легкие волосы учительницы, отражалось в стеклянных дверцах медицинского шкафчика, дробилось на многочисленных банках, флаконах с притертыми пробками, длинных рядах пробирок, яркие зайчики прыгали по строгому, с тонкими чертами лицу. Она поморщилась и до половины задернула штору. — Он отличался от других детей. Не по возрасту расчетлив, высокого самомнения при полной посредственности… И еще — была в нем какая-то затаенная угроза, хотя и спрятанная глубоко, да нетнет и проглянет. Одноклассники это чувствовали, дружить с ним никто не хотел. В дверь заглянул крепкий мужчина в спортивном костюме с секундомером на шее. — Мы закончили. Приму душ, и можем идти. — Муж преподает физкультуру, — пояснила Фаина Борисовна, начиная собираться. — А Воронов разве не был его другом? — спросил я. — Воронов? — удивилась учительница. — Воронов задолжал Золотову деньги, уже не помню за что, и должен был месяц носить за ним портфель да рассказывать всем, как весело они проводят время. Если это называть дружбой… Вообще у Золотова был специфический круг общения. Например, Хохлова — наша выпускница, девица не слишком примерного поведения. Мягко говоря! — Фаина Борисовна сделала выразительную паузу. — А уж после исключения увидела его на улице с явным уголовником! Даже на другую сторону перешла… — Она встала. — Так что ничего неожиданного в этой афере для меня не было. Хотя многие и удивлялись. Двуличие, как и другие подобные свойства натуры, с годами не проходит, скорее разрастается. Если чему и можно удивляться, так это тому, что он избежал тюрьмы, выплыл и, по-моему, неплохо устроился под солнцем. Во всяком случае, несколько месяцев назад видела в «Лотосе» непохоже, чтобы он был