Свой круг

дня вперед нельзя, мало ли как сложатся обстоятельства. — Тогда привет супруге. В конце недели созвонимся. — Счастливо, — я положил трубку и указал посетительнице на стул. Присаживайтесь. Вы, как я понимаю, Марочникова? Она удивленно подняла брови. — Откуда вы знаете? — Паспорт с собой? — Принесла, в повестке же написано, — девушка положила документы на стол, и я начал переписывать установочные данные в протокол. Марочникова Галина Васильевна, двадцать три года, образование 10 классов, продавец магазина «Фиалка», незамужем, ранее не судима… — Допрашиваетесь в качестве свидетеля; должны говорить правду, за дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Распишитесь, что предупреждены об этом, — я подвинул свидетельнице протокол. — Я всегда говорю правду! — Она округлила глаза и, вновь подняв брови, с укором посмотрела на меня. Я подождал, пока она распишется. — Теперь расскажите, давно ли знаете Золотова, как часто ездили на его дачу, кто еще там бывал, как проводили время, а потом подробно про последнюю вечеринку. Марочникова развела руками. — Так много вопросов… Давайте я буду рассказывать все подряд, а если чего упущу — вы напомните? — Ну что ж, давайте так. — Про себя я отметил, что она уверенно держится в кабинете следователя, пожалуй, слишком уверенно для своего возраста. — Валерку все знают, он парень приметный. И я с ним часто сталкивалась: в одних местах бываем, в одних компаниях… Так и познакомились: раз вместе время провели, второй — и пошло. Знакомых много и у него, и у меня, постепенно всякая шушера отсеялась, остался узкий круг. Собирались, отдыхали… Вначале в городе, у кого-нибудь дома, потом на баркентине… Это так дачу Валеркину называли, ну в шутку… У него дедушка был адмирал… Свидетельница на мгновение умолкла, выжидающе глянула пустенькими блестящими глазками, ожидая удивления: «Адмирал! Правда? Да что вы говорите! Как интересно!» Но я молча ждал, и она обескураженно хлопнула кукольными ресничками раз и другой. — Да, адмирал… И дача чудесная, знаете, такое уютное место, кругом лес, в общем — красота! Мы приезжали на день-два, человек по шесть, отдыхали. Музыка классная, вина хорошего выпьем, там запас марочного, импортного… Танцуем, в баньке паримся… Да, там и финская баня есть! — Почему финская? — не выдержал я. — А какая же? — Глазки удивленно раскрылись. Ей бы очки — в модной оправе с дымчатыми стеклами… Со временем додумается, не сама — так подскажут… — Финская баня, хоть у Валерия спросите… — Ну хорошо, продолжайте. — Всегда все нормально, ни драк, ни скандалов. Валерка в этом отношении культурный… Да и остальное. Свой круг все же… Если бы Машка этого морячка не притащила, ничего бы и не было! — Давайте по порядку. Свидетельница поерзала на жестком протертом стуле, но вряд ли ей стало удобней. — Одна пара поехать не смогла — у него какието дела, я с Валерой, да Машка Вершикова привела этого… морячка. И зачем он ей сдался! Только что плавает… Подумаешь, радость! Шмотки и так можно достать… Поужинали, музыку послушали, потанцевали. Все нормально. Я пошла наверх спать, а разбудила меня уже милиция. Оказывается — такое дело… — Скажите, Марочникова, вы были сильно пьяны в тот вечер? — Кто, я?! — Она посмотрела такими изумленными чистыми глазами, что мне должно было стать стыдно за допущенную бестактность. И, может, стало бы, если бы я не читал справку дежурного следователя, в которой черным по белому написано: «Опросить Марочникову не представилось возможным ввиду того, что она находится в сильной степени опьянения». — Кто, я?! — повторила она. — Да я вообще больше трех рюмок никогда не пью! — Значит, это были вместительные рюмки. — Я показал свидетельнице справку, и она мгновенно перестроилась: — В этот вечер и правда немного перебрала. Знаете, коньяк на шампанское… — А остальные? — Да как вам сказать… Валерка выпил прилично, Машка тоже свою норму выбрала. А морячок — тот сачковал, пропускал часто и коньяка почти не пил. Говорил, ему с утра идти куда-то надо… — О чем вы разговаривали? — Сейчас разве вспомнишь? Обычный треп. Анекдоты, побасенки всякие… — Не ссорились? — Нет, что вы! Какие там ссоры! Все чинно-благородно. — Чинно-благородно! Прямо тишь да гладь! Как же в столь благочинной компании могло произойти убийство? — Ну уж убийство! Несчастный случай вышел… Может, баловались по пьянке, он и напоролся случайно? — Вы Вершикову хорошо знаете? — Да вроде… Подружками были! Развлекались вместе, то да се… Она баба компанейская, веселая. Но с вывертами. Никогда не знаешь, что выкинет. Бывает, сядет ни с того ни с сего в угол — все танцуют, а у нее глаза на мокром месте. Что у человека внутри — разве ж узнаешь? Чужая душа потемки… — А Золотова? — Валерку знаю неплохо. — Какие у вас с