Свой круг

— сам понимаешь. Так что она по-своему несчастная — мечется, ищет чего-то, найти не может. Ей бы помочь надо. Краем глаза Золотов наблюдал за реакцией Федора. У того на лице отразилось сочувствие. Еще подлить маслица. — Оденься, Федя, пойдем воздухом подышим, а то ты опять закиснешь. — Верно, — Петренко начал натягивать брюки. — Хорошо, что зашел. Одному совсем тоскливо. — Да, кстати, — сказал Золотов, когда они вышли из дома. — Ты Марине понравился. Такой мужественный, говорит, самостоятельный, надежный. Ее можно понять: одна в городе, опереться не на кого. Федор промолчал. Значит, достаточно на эту тему, иначе можно перегнуть палку. — Когда у тебя рейс? — Через пять дней уходим. Короткий конец, за месяц обернемся. А потом судно на ремонт станет. — Ну ничего, хоть по твердой земле походишь. А то все волны, волны кругом. Небось скукотища? — Да нет. Привык. — А что ты вообще думаешь дальше делать? В училище поступать, тут я тебе помогу железно, а потом? Зарплату прибавят на полсотни, а остальное все то же: три-шесть месяцев в море, коротенькая передышка и опять. Не успеешь оглянуться — старость подошла. А что ты видел, кроме штормов, штилей да торговых кварталов иностранных портов? Да ничего! — Прямо-таки и ничего? А что я вижу здесь, если на то пошло? — Здесь? Посмотри сам! Они проходили мимо стеклянной стены молодежного кафе. Хлопнули дверцы кофейной «Лады», выпуская двух молоденьких, едва ли достигших совершеннолетия прехорошеньких девушек. Следом с достоинством выбрались усатые молодцы в кожаных пиджаках и, оглаживая своих подруг, повели их к открытой двери, откуда вырывались бурные ритмы. Посередине зала на небольшом возвышении весело прыгали нарядно одетые пары. — Как видишь, жизнь бьет ключом! — Да-а-а, — скептически произнес Федор. — Кабаки, машины, девочки… На все это нужны деньги, и немалые! — Ну уж тебе грех жаловаться! — Имеешь в виду инвалютный оклад и импортные шмотки? Это, конечно, кое-что, но особенно не разгуляешься! — Пожалуй. Есть у меня один знакомый, так он завез себе на дачу грузовик шампанского… Такую байку Шах рассказывал про Полковника, насколько она достоверна, Золотов не знал, но говорил уверенно, как человек вполне осведомленный. — …Однажды собралась у его веселая компания, шашлычки пожарили, коньячку выпили, все как полагается. А потом хозяин послал четверых ребят в погреб, и они вытаскивают ящиков десять шампанского. Гости в хохот: «Зачем столько?» А они — в дом, выносят ванну, на клумбу ставят… Хлоп, хлоп, хлоп — целый час бутылки откупоривали… Хозяин своей даме — прошу! А та была красавица, избалованная, неприступная, надменная… Но тут не устояла — разделась и бултых! Ну как! Что скажешь? — Наверное, этот парень большой жулик! — Да уж не маленький. И все? — И девка, конечно, шлюха. Порядочная на виду у всех купаться не станет. Даже в шампанском. Что же, тоже верно. — Может быть, ты и прав. Но согласись — красиво! Кипение жизни, бурлеск! Будет что вспомнить в старости! — Это да. Но нам так не жить. — Почему? Все зависит от тебя! Петренко засмеялся. — Даже наш капитан, если будет всю жизнь инвалюту копить, и то так шиковать не сможет! — Э, Федя, да ты узко мыслишь! Систематическое пересечение границы, разная конъюнктура рынков, перепады цен — да это же золотое дно! — Контрабанду вертеть, что ли? На это намекаешь? — А почему бы и нет? Это же не грабеж, не разбой и даже не кража использование экономических законов! — Знаю, — презрительно сплюнул Петренко. — Недавно на одном сухогрузе за такие штучки… пересажали. — Потому что дураки. Если все хорошо продумать, риска практически не будет. — А ты все хорошо продумал? Золотов насторожился, почувствовал подвох. — Чего я буду за тебя думать? У тебя своя голова на плечах. — Он протянул Петренко распечатанную пачку сигарет. — Но на добрый совет всегда можешь рассчитывать. Жизнь-то я знаю получше. Они закурили. — Корабль большой? — Не корабль, а судно, — перебил Федор. — А говоришь — что-то знаешь! — Какая разница! — удивился Золотов. — Разве это не одно и то же? — Конечно, нет. Военный корабль, но торговое судно. Каждому видна разница! «Ах ты умник! — зло подумал Золотов. — Послать бы тебя к чертовой матери!» А вслух сказал: — Пусть будет так. Судно большое, ты в рейсе посмотри внимательно, может, и найдешь какоенибудь укромное местечко. Обязательно найдешь. И подумай на досуге между вахтами, что жизнь человеческая проходит очень быстро. Они шли по центральной улице — оживленной, нарядной, шумной. С Золотовым многие здоровались, он отвечал — сухим кивком, широкой улыбкой или почтительным полупоклоном, в зависимости от каких-то неведомых посторонним критериев оценки значимости того или иного лица. Федор по-прежнему был мрачен. — Да хватит страдать! — Золотов хлопнул его по плечу. — Самое лучшее для