Свой круг

чувствовалась даже в подрагивании набиравшего номер толстого, с обгрызенным ногтем, пальца. — Сергей Степанович? Золотов… Тон у него был искательно-напряженный, и лицо под взглядом невидимого собеседника приняло откровенно подобострастное выражение. — Да вот так и пропал. Неприятности у меня. Травят, преследуют. И насчет несчастного случая, и другое. Знаете же, какие есть ретивые работнички в наших славных органах… Напряженность в голосе исчезала, он выпрямился, перевел дух и заговорил совсем свободно. — Конечно, надо разобраться. До чего дошло — провокацию устроили. Самую настоящую провокацию! Золото подбросили, валюту. Да от них и говорю. А как же, — он победоносно глянул в мою сторону. — Следователь Зайцев сидит напротив. Алло, алло! Он нервно ударил по рычагу, спешно набрал номер. — Сергей Степанович! Разъе… Алло! — Попробуйте еще раз, — предложил я. — Может, что-то с линией? Но в выпуклых глазах подследственного проступило понимание. — Трубку бросает, не хочет говорить, — упавшим голосом пояснил он сам себе. — Может, кому другому позвоните? — Все одинаковы! — зло выдавил Золотов. — Каждый держится за кресло и трясется за свою шкуру! Он обессиленно откинулся на спинку стула, закрыл глаза, просидел так около минуты. — Что за беззаконие? Почему меня арестовали? Где санкция прокурора? — Санкция будет, — заверил я. — А пока вы задержаны по подозрению в совершении нескольких преступлений. В частности — незаконных валютных операциях, об остальных поговорим позднее. Расскажите, откуда золотые монеты, валюта, как вы собирались их использовать? Золотов скривил губы. — У меня золото — только фамилия. А если бы и были монеты, использовал бы их очень просто: вставил зубы и закатился с хорошей девочкой в круиз по Дунаю, а на валюту развлекался в баре. — А изъятые ценности? — Подумаешь! Да ваш дружок и подкинул. Он шустрый, этот опер. Теперь понятно, зачем вы ему меня в ресторане показывали! Мне стало смешно. — Там тысяч на пятьдесят добра. Кто и где может раздобыть такую сумму для вашей компрометации? Прикиньте сами! — Не знаю, как вы свои делишки обделываете, — огрызнулся он. — И знать не хочу! На вопросы больше не отвечаю, требую прокурора. Все! — Что же, дело хозяйское. — Я заполнил протокол задержания, собрал бумаги и встал. — Мы вернемся к этому разговору. Подумайте, как вести себя, чтобы не выглядеть смешным. Из райотдела я зашел домой пообедать, затем вернулся в прокуратуру, доложил Белову результаты работы. — Развели аферистов, — недовольно бурчал прокурор, будто именно я занимался столь неблаговидным делом. — Маскируются под порядочных, вводят в заблуждение честных людей! Мне уже звонили некоторые товарищи, к которым этот проходимец втерся в доверие. Вы должны критически подходить к его показаниям, — шеф многозначительно постучал по столу ребром металлической линейки. — Он может умышленно опорочить тех, кого обманул… — Сами обманывались! Небось на даче гулеванили, в баньке парились, а теперь в кусты? Белов нахмурился. — У него же на лбу не написано, что он? фохвост! — А по-моему, как раз написано, и крупными буквами. Для тех, кто хочет прочесть. Мы с шефом опять не сошлись во мнениях. В последнее время это случалось все чаще. Пожалуй, у меня два пути: стать внутренним оппозиционером, как Лагин, или уходить. В другой район, в городскую, а может, вернуться к мысли об аспирантуре? В моем кабинете Лагин беседовал с практикантами. На коленях у него лежала знакомая книжка в яркой обложке. — …не советчик, прочел, чтоб дежурство скоротать. И вообще не люблю фантастику. — Да при чем здесь фантастика? — горячился Валек. — Это форма, а суть вполне реальна! — Глупости. Выдумка — она выдумка и есть, — изрек Петр. Валек повернулся ко мне. — Давайте спросим Юрия Владимировича, он тоже читал. — О чем спор? — О псевдосах, — буднично, будто разговоры о кошмарных обитателях вымышленной планеты велись в прокуратуре каждый день, ответил Лагин. Валя считает, что наши подследственные и есть псевдосы. — Не все, — уточнил Валек. — Хулиганы, грабители, блатата всякая не в счет — их за версту видно, с ними все ясно. А вот замаскированная сволочь, чистенькие оборотни — куда опасней! Не только обворовывает нас — души высасывает, уродует людей, калечит… — Преувеличиваешь, — снисходительно отмахнулся Петр. Лагин слушал внимательно, я видел, что Валек его заинтересовал. — Скорей преуменьшаю! Сколько пацанов завидует барменам, кладовщикам, закройщикам! Не летчиками мечтают стать, не космонавтами, там учиться долго надо, математику проклятую осиливать, мозги напрягать и вообще риск, перегрузки… А здесь — раз, и в дамках! — Хочешь сказать, что раньше кумиром был летчик-испытатель, а теперь жирный торгаш в красной «Ладе»? — хитро прищурился Лагин. — Именно так! А что, не