Свой круг

ним отношения? — Ну ясно какие! Неужели не понятно? Мне было понятно, но допрос тем и отличается от обычного разговора, что в протокол вносятся не догадки, умозаключения и намеки, а слова, прямо и недвусмысленно высказанные собеседником. Хотя бывает, что добиваться этих прямых слов несколько неудобно. Но ничего не поделаешь. — Признаться, не понятно, — я выжидающе смотрел на Марочникову. Она досадливо поморщилась и передернула плечами. — Ну, живу я с ним. Что такого — мне не шестнадцать лет. Надеюсь, в протокол вы этого записывать не будете? — Придется записать. Как и все, о чем мы говорим. Так что собой представляет Золотов? — Нормальный парень. Пофорсить, правда, любит, как же — адмиральский внук! А так — ничего… — Ничего? И это все, что вы можете сказать о близком человеке? — Я же не тост за него поднимаю! Хватит и этого. Чем меньше говоришь следователю — тем лучше. — Вот как? Интересная мысль. Кто вам ее подсказал? — Сама не маленькая. Марочникова неторопливо прочитала протокол. — Правильно записано? — Правильно. Только вот стиль, — она неодобрительно покачала головой. — Сделайте скидку на то, что это все-таки не роман, — я не нашелся, чтобы ответить более хлестко и сразу поставить ее на место, да и немудрено: впервые свидетель обращает внимание на стиль протокола. — Да, это явно не роман, — Марочникова расписалась, стрельнула глазками, странновато улыбнулась. — А жаль. Она вышла так стремительно, что я не успел спросить, чего ей, собственно, жаль, и это неуместное сейчас слово осталось висеть в воздухе. Дверь снова раскрылась. Оказывается, практиканты терпеливо ждали в коридоре. — Почему не зашли? — Чего соваться, — пробурчал Валек. — Мало ли о чем у вас разговор. Сунешься — настрой собьешь! Молодец, понимает! Валек нравился мне все больше. Учились они одинаково хорошо, но, в отличие от Петра, он много читал, участвовал в рейдах комсомольского оперотряда, схватывался с хулиганами. И ум у него более живой и гибкий. Петр выложил на стол несколько бумаг. — В общей сложности эти гаврики украли на три с половиной тысячи, обчистили восемь квартир. А вот характеристики: Акимов — сущий ангел, Гоценко тоже, но с приводами за хулиганство! Как же так? Я улыбнулся. — Обычное дело. Жадность, жестокость, подлость проявляются в преступлениях, в повседневной жизни их скрывают или по крайней мере не афишируют. Вот и читаешь о злостном хулигане: нарушений трудовой дисциплины не допускал, сменные задания выполнял, активно участвовал в общественной жизни. А начинаешь проверять — вранье! Опаздывал, пьяным заявлялся, какая там общественная жизнь — разве что взносы платил с боем! Почему врут? Иначе вопрос: а где вы раньше были, почему не перевоспитывали? — Ну хулиган весь на виду, — вмешался Валек. — Он и дома такой, и на работе не особенно маскируется. Птицу видно по полету. А вот вы про директора молкомбината рассказывали. Он-то не пьянствует, не дебоширит, на работу вовремя приходит, в инстанции ездит, прием по личным вопросам ведет. И ворует потихоньку! Что про него в характеристике напишут? — Могу показать. Я отпер сейф, достал дело Васильцова, нашел характеристику. — Ознакомься. Валек прочел, скривил губы. — Как представление к награде. Псевдос первой ступени… — Кто-кто? — Еще не прочли мою книжку? Я покачал головой. — Ну ладно. Но здесь-то характеристика правильная? Без вранья? — Пока не знаю, следствие не закончено. Случается, расхититель и взяточник маскируются — комар носа не подточит! Но чаще по-другому бывает: проявляет человечек свою червоточинку. Ведь если он дурак, то как сможет под умного сработать? Если демагог, приспособленец, трус — этого тоже не скроешь, видят и подчиненные, и те, кто вокруг, и кто повыше… Но как-то не принято в характеристиках писать — дурак, бесчестный, лгун. Нет явного криминала или аморалки, значит, хороший! Ребята слушали внимательно, я поймал себя на том, что «завелся». — Вот и получается, по характеристикам обвиняемый — один человек, по содеянному — совсем другой. Как судить — по словам или делам? То-то! Я просмотрел принесенные практикантами документы. Справки о размере ущерба, характеристики, все с подписями, печатями, полный ажур. Можно заканчивать дело. — Знаете, ребята, у нас много лет выдвигают предложение — ввести технических помощников следователя. Когда приходят практиканты, я чувствую, что это необходимо сделать чем скорее, тем лучше. Вы экономите уйму времени! Валек улыбнулся, Петр настороженно ждал продолжения. — Сейчас прочтете один документ и переключитесь на новое дело. Я дал им план расследования дела Вершиковой и, когда прочитали, спросил: — Ясны ваши задачи? — Яснее некуда. Отнести запросы, принести характеристики, получить справки, сходить, спросить… Работенка для курьера. — Петр не скрывал