Свой круг

а потом неделю оправдывался да отписывался! …Когда через несколько дней я вызвал на допрос Золотова, он тоже начал с ресторанных воспоминаний. — Нехорошо, гражданин Зайцев! Вместе пьем, гуляем, а потом вы меня в клетку… Как на это посмотрит начальство? Бравада объяснялась просто: он смирился с новым положением, продумал линию поведения и держался как человек, которому нечего терять. — А вы черкните для памяти, при случае и просигнализируете. Письменные принадлежности имеются, времени много, прокурору писать разрешается. Правда, тетрадочку вашу я изъял, придется завести другую. Золотев на миг запнулся. — Давайте ближе к делу! — Пожалуйста, — я положил на стол обрезок плотной зеленой ткани. Обнаружен у вас дома. Марочникова шила из нее некие предметы. Один предмет вы принесли Петренко, квартирная хозяйка подтвердила это на очной ставке. Второй, начиненный золотом и валютой, изъяли у вас работники милиции. Рядом с зеленым лоскутом я выложил хитроумные чехольчики с кнопками, застежками, тесемками — пустой и наполненный. — Цепочка доказательств опровергает объяснения о «провокации». Вопрос: откуда у вас ценности? — Объясняю: нашел. Возвращался из города на дачу, под кустом — газетный сверток. Принес, развернул. Как честный человек решил сдать властям. Для большей сохранности упаковал в этот чудесный мешочек. Утром увидел в лесу каких-то людей, подумал — грабители, попытался спрятать ценности в дупло. Оказалось, советская милиция. Извините, ошибся. Прошу официально зарегистрировать находку и выплатить мне причитающееся по закону вознаграждение. Ясно? Золотев издевательски ухмыльнулся. — Не вполне. Есть некоторые неувязки. Их придется прояснить с помощью Шахназарова и Гришакова. Будто жесткая губка прошла по лицу подследственного, стирая не только ухмылку, но и естественный цвет кожи: передо мной застыла безжизненная гипсовая маска. — Выяснив происхождение ценностей, мы должны будем объяснить, для чего изготовлялись из специальной ткани эти… как бы их лучше назвать? — Я похлопал по зеленым чехольчикам. — Контейнеры для контрабанды! Золотов заметно вздрогнул. — Кстати, сколько у вас было по физике? Эта ткань от металлоискателя не защищает, не стоило и стараться. Вообще, извините, у вас детские представления о государственной границе! — Пьете вино из моего бара, — голос у него был хриплым и напряженным. — Да еще нахваливаете. — То есть? — Принимаете догадки за факты. Я запомнил вашу метафору. — Почему же догадки? — Я вытащил из портфеля журнал, открытый на нужной странице. — Вот пожалуйста: «Граница на замке», репортаж с таможни. И фотографии тайников, всевозможных контейнеров. Сравните этот снимок с вашими изделиями — один к одному. Золотов молчал. — Разматываем цепочку далее, к моряку загранплавания Петренко, которого вы усиленно обхаживали последнее время, которому принесли контейнер для контрабанды и который убит на вашей даче. Не слишком ли много совпадений? — М-м… Мало ли какие бывают совпадения, — с трудом выдавил он. — Есть и факты. Вершикова рассказала, как вы старались прибрать к рукам Петренко, как знакомили его с иностранцем, как просили взять на себя убийство. Следственный эксперимент ее первоначальные показания не подтвердил. Судмедэксперт отметил необычную силу и технику удара. Фехтовальщик вполне может его нанести. О ваших занятиях спортом я говорил с Григорьевым. Это еще не все, но попробуйте опровергнуть хоть что-нибудь. — Н… не об… за… н. В… ввы… док… вайте. Речь у Золотова стала почти нечленораздельной. — Хотите воды? Он кивнул. Я набрал две цифры на разболтанном диске черного, образца пятидесятых годов аппарата, привыкший ничему не удивляться старшина принес алюминиевую кружку. Золотов, давясь и обливаясь, выпил воду. — Значит, кругом обложили? — ощерился он. — И Григорьева отыскали! — Не только Григорьева. Следствие — это серьезно. Особенно по таким преступлениям. Допрошены ваши учителя. — И Фаина? — зло перебил Золотов. — Представляю, что она наболтала. Хоть сразу к стенке! — Как раз нет. Ваши бывшие товарищи, соученики, отзывались более резко. И ваша приятельница… — Золотов весь подобрался. — Валентина Хохло… — Какого черта! — Золотов вскочил. — Может, вскроете мне череп и станете копаться в мозге? — Сесть! — резко приказал я, и подследственный медленно опустился на потертый табурет. — Собираете всякое, чтобы меня обмазать, — Золотов говорил спокойно, своим обычным тоном, но я уже представлял, какое у него было лицо в момент смертельного выпада. — Даже эту дрянь спросили! Да если хотите, из-за нее у меня жизнь сломалась! Застрелиться хотел! Утащил Марголина с тренировки, лег на землю в лесочке возле дачи и сунул в рот дуло. Задираю повыше, как в книжке читал, чтобы не искалечиться,