Кто сказал что переезд в новую квартиру всегда в радость? А если ваша младшая сестренка начинает себя подозрительно вести, а к матери приезжает ее ухажер, из-за которого вас бросили два года назад? В каждом доме свои тараканы и свой мусор. И переезжая мы забираем его с собой.
Авторы: Минаева Анна Валерьевна
-Я слышал, она на похороны не пошла, — фыркнул Дима, пытаясь
отнять свой телефон у соседки.
-Правда? – вцепилась в известие Эля, — Что ж такое. Единственная
подруга была.
-Рот закрой, — посоветовала ей Ирка, глядя, как я закипаю.
-А ты не встревай, шалава, — заверещала как подорванная она.
-Шалава – это ты! – я не выдержала, встала.
-Я просто знаю себе цену, — фыркнула она, довольствуясь взглядами
мужской половины.
-И как часто ты ее называешь? – хмыкнула я, пытаясь остановиться.
-Что ты сказала?
Она стояла от меня в трех шагах и не расслышать чисто физически не
могла.
-Ты тупая или глухая?
51
-Так почему ты не пошла на похороны? Или ты на самом деле ее
ненавидела?
Она проигнорировала мои слова, но кулак проигнорировать не смогла.
Кто-то из девок завизжал. Пара рук попыталась оттащить меня от
Элеоноры, которая захлебывалась собственной кровью из разбитого носа.
Рука у меня тяжелая.
-Ты что творишь, идиотка?! – встряхнул меня Юра, — Ты забыла кто ее
отец?! – Это он отдернул меня от одноклассницы, непонятно кого спасая.
-Отпусти, — я дернулась, — Юр, я помню. Отпусти.
Он разжал пальцы и с сомнение посмотрел на меня. А потом
улыбнулся:
-А всё-таки хороший удар, черт возьми.
Через двадцать минут я уже стояла у кабинета директора, надеясь, что
он не позвонит моей матери. Элю сердобольные одноклассницы отвели в
медпункт, где истеричка медсестра остановила ей кровь. И теперь
запрокинув голову, девушка сидела в приемной директора, а в каждой
ноздре торчало по ватке. Мы ждали ее родителей. Вот именно тогда и
начнется светопреставление.
Но главное чтоб не позвонили матери.
Я вздрогнула от того что по приемной разлилась мелодия мобильного.
Секретарша, даже не глядя в нашу сторону, продолжала набирать что-то в
компьютер. А Эля приглушенным голосом ответила на звонок:
-Да пап. Что значит, не приедешь?! Ты нормальный! Твою дочь
избили! Да мне шестнадцать и что с того?! Но… Пап, — последнее слово было
протянуто настолько жалостливым голосом, что я не задумываясь,
позлорадствовала.
Она еще не успела, сбросит вызов, как из кабинета, наконец, явился
Эдуард Леонидович.
-Ну что, Затынина, отец будет?
-Нет у него срочное заседание, — фыркнула Эля, будто ее совсем не
задел этот факт.
-Ну, тогда и твоих родителей не вижу смысла вызывать, Кузнецова.
Идемте, — он распахнул дверь своего кабинета в приглашающем жесте.
Маме не позвонили. А из этой задницы я выкрутиться уж точно смогу.
Свободно выдохнув, я прошагала в помещение, где всегда пахло чаем.
52
Глава 9
С момента последнего школьного инцидента прошло около недели.
Может чуть больше. Если честно, я сейчас не отдаю отчета времени. Все
слишком хорошо. Звонки от матери почти прекратились. Отец и Инна ведут
себя как идеальная семья. Директор замял проблему с Затыниной. Я время от
времени щипала себя чуть повыше локтя, что бы убедиться, что всё
происходящее – явь. Но пробуждение всё не наступало и не наступало. И я
постепенно погружалась в эту сладкую реальность. Что и было ошибкой.
Однажды за завтраком, когда я намазывала маслом белый хлеб и
размешивала сахар в черном чае, в дверь позвонили. Настойчивая трель
раздробила субботнее утро на части.
-Я открою, — улыбнулся отец и встал с пуфа.
-Хорошо, — улыбнулась Инна и, глядя на меня, уточнила, — Добавку
будешь?
Я отрицательно помотала головой. И этот бутерброд влез в меня с
огромным усилием. Видимо вчерашний ужин, действительно был
королевским. Я слышала, как отец повернул ключ в замке и спросил, кто
стоит за железной дверью тамбура. Будто мешкаясь, он медленно повернул
замок, пропуская гостя в квартиру. Гостью
-Я хочу забрать свою дочь, — прогремел ее шепот.
-Здравствуй, Лилия, — голос Кузнецова дрогнул, будто он был не до
конца убежден, что перед ним стоит его бывшая жена. Он узнал и
выкрашенные в белый цвет волосы, и изогнутые темные брови и ту самую
родинку, которой она стеснялась. Вроде бы ничего не изменило время в ее
внешности. Вот только взгляд стал другим. Жестоким. Отрешенным.
-С чего ты взяла, что у меня твоя дочь? — он сделал ударение на два
последних слова, а я вжалась в спинку диванчика, стараясь не дышать. Нас
разделяла тонкая бетонная стена.
-Я знаю, — ее голос не выражал абсолютно никаких эмоций,
