Священная швабра, или Клуб анонимных невест

криминала, — Долгов повертел в руках чёрную «Моторолу». — Не ссы, Лапша…
— Насчет чего?
— Увидишь, — прошипел Долгов, массируя рукой вывихнутую челюсть.
Над Тихорецком плыли километры снежных облаков — город уже утопал в снегу по самые окна. Каждую ночь Долгову снилось море мух и мучительный «аромат» тухлого мяса. Лапшин спал спокойнее, ему снились, в основном, скорые и товарные поезда. Он не догадывался, что к Тихорецку действительно приближается поезд, и в нём на верхней полке лежит и считает слонов старший следователь межрайонной прокуратуры Лев Тимофеевич Рогаткин.
Командировка
Сыпал мелкий снежок, и на расстоянии метра было довольно трудно что-то отличить.
«Я ни разу не был на этой станции», — подумал следователь, лениво обозревая Тихорецкий вокзал и старый городской рынок с горбатой шиферной крышей.
Чихнув от залетевшей в нос снежинки, Лев Тимофеевич поднял воротник и побрёл устраиваться в гостиницу «Подорожник», именно её Рогаткину порекомендовали местные сотрудники по телефону.
— Там беляши в буфете, — добавили они, — размером с ухо слона… Очень солидные, Лев Тимофеевич!
Устроившись в уютном одноместном номере, Рогаткин побрился, вскипятил чаю, съел с аппетитом бутерброд с тунцом, который взял с собой из дома, снова оделся и с тяжёлым вздохом вышел на улицу.
Пока шёл по свежевыпавшему снегу, разглядывал улицы, дома и встречных прохожих. Начало дня, похожего на ясную ночь, продолжалось…
Тихорецкая прокуратура располагалась на Коммунальной улице и представляла собой арочное двухэтажное здание эпохи расцвета НЭПа. Через полчаса Рогаткин вышел оттуда с симпатичным майором Светой Дочкиной, которая была ниже его почти на голову. Дочкина работала, как и Рогаткин, старшим следователем. Они быстро нашли общий язык — оба окончили Московский юридический институт, не любили в супе варёный лук, и в настоящий момент жили без пары.
— Света, — постоянно обращался Лев Тимофеевич к старшему следователю Дочкиной по делу и без дела, просто, чтобы произнести её имя.
— Я вас внимательно слушаю, — отвечала Света, едва поспевая за широким шагом Рогаткина. — Ну, что вы пыхтите? Какой у вас вопрос, Лев?..
Так увлекательно беседуя, они дошли до ОВД, где провели полдня, исследуя фотографии неопознанных трупов, найденных на территории района, начиная с тридцатого августа прошлого года. К сожалению или, наоборот, к счастью, но ни один из них не был похож на фото солдата срочной службы Шабалкина Андрея Игоревича, двадцати лет от роду.
— Пойдёмте в отдел ДПС, — глядя на грустного Льва Тимофеевича, подумав, предложила Света. — Возможно там нам повезёт больше.
— А это далеко?.. — Лев покосился на метель за окном и поправил толстый шарф на шее. От Светиных русых кудряшек Рогаткину становилось не по себе уже минут пятнадцать.
— Через дорогу, — кивнула в сторону окна старший следователь Дочкина. — Так добежим или будем одеваться?
— Я бы оделся, — по-старчески закашлялся Лев Тимофеевич.
— Ну, вы как хотите, а я так! — вскочила Света и через пять минут они уже просматривали графики дежурств экипажей ППС.
Тридцатого августа дежурили Кобрин, Рамаданов, Долгов, Зайчук, Валумеев, Лапшин; тридцать первого августа — Марлинский, Дорофеев, Марфин, Стоков, Пучков и Самохин, первого сентября — снова предыдущая смена. Про рефрижератор с ростовскими номерами ни слова в журнале дежурств написано не было, хотя на бензоколонке в деревне Пряткино рефрижератор запомнили.
— Света, давайте, я схожу в приемные покои всех городских стационаров, — предложил Лев Тимофеевич. — А вы позвоните в «скорую помощь» и Пряткинский сельский совет на предмет необычных вызовов и пациентов. Не появлялся ли Андрей Шабалкин в своей родной деревне в последних числах августа, к примеру?..
Они стояли между двумя зданиями ОВД и ГИБДД. Падал снег. Было холодно так, что в ушах звенело. Мимо со скрипом проехал чадящий городской автобус и завернул на тракт. Они постояли ещё с минуту, обсуждая дальнейшие совместные действия, и разошлись.
Никого похожего на солдата-срочника Андрея Шабалкина в конце августа и начале сентября ни в городскую, ни в железнодорожную больницы не поступало, выяснил Рогаткин, и решил вернуться в гостиницу.
Через пять минут перед ним стояла большая чашка чаю. Похоже, рефрижератор промчался мимо города, сделал неутешительный вывод Лев Тимофеевич и начал пить чай.
За окнами было совсем темно, когда в дверь номера кто-то робко постучал. Лев Тимофеевич вздрогнул и тоскливо посмотрел на чашку вкусного чаю. Он никого не ожидал в этот вечер, но ошибся…
Они гуляли и разговаривали обо всём на свете, начиная от звёзд