Священная швабра, или Клуб анонимных невест

эстрады, кончая звёздами на небе, чего в Москве Лев Тимофеевич давно не делал по весьма банальной причине — никто ему погулять не предлагал, да и он сам никому не пытался. Лев Тимофеевич неожиданно понял, что нагибаться, чтобы заглянуть Свете в глаза, чрезвычайно забавно.
— Вот моя вотчина, хотите зайти? — спросила Света, остановившись у калитки в конце улицы.
Рогаткин тревожно оглядел окруженный палисадником маленький дом с нахлобученной шиферной крышей и попятился.
— Хочу! — неожиданно согласился он.
«Не ходи, Лев! — стучали „мысли-молоточки“ в его голове. — А вдруг тебе захочется остаться у неё?! Ни к чему это, Лев, к тому же, ты в командировке, остановись!»
— Смелее, Лев Тимофеевич! Ать-два, — Света, тем временем, открыла дверь дома.
Рогаткин вздохнул, закрыл глаза и вошёл. На пороге тёмной комнаты их встретил мурчанием большущий дымчатый кот.
— Адам, встречай гостя! — посоветовала коту Света.
Кот перевел глаза с хозяйки на Рогаткина и, переступая большими лапами, без предупреждения стал гипнотизировать следователя. За что получил невесомый щелчок по носу от Рогаткина, и, шипя, убежал под диван.
Уже час они сидели у пылающей печки на табуретках и потягивали глинтвейн. В тарелке на столе высилась горка разноцветного мармелада.
— И всё-таки, почему ты живёшь одна, Света?.. — кашлянув, в третий раз поинтересовался Лев Тимофеевич, незаметно отводя взгляд от совершенных коленок коллеги по следственной работе. Потом покосился на свои несовершенные мосластые колени и тяжело вздохнул.
— У меня с некоторых пор ужас на людей, — тихо ответила Света. — А у тебя?..
— Ужаса нет, — Лев Тимофеевич допил глинтвейн, поставил пустую кружку на пол, и, зажмурив глаза, добавил: — Я — доверчивый.
— Ты?! — изумилась Света.
— Ага, — кивнул Рогаткин. — А разве незаметно?
— Ни за что бы не подумала, — Света придвинула свою табуретку к табуретке Льва Тимофеевича и взяла его за руку. Рогаткин не сопротивлялся.
Они сидели и молчали, лишь изредка перекидываясь парой слов. Из печки «стреляли» угли, было хорошо…
— Я люблю жить, — кашлянув, признался Рогаткин.
— Я тоже, — кивнула Света.
— Завтра съезжу в Пряткино, поговорю с сотрудниками ППС и, пожалуй, вернусь в Москву. Похоже, версия о том, что Шабалкин решил заехать в Тихорецк, не выдерживает никакой критики…
Льва Тимофеевича разморило от печного тепла и глинтвейна. Он незаметно, как ему казалось, высвободил свою пятерню, лежащую в тонких пальчиках Светланы, и сунул её в карман.
— Значит, уедешь завтра? — упавшим голосом спросила Света. — Может, останешься?
— В Тихорецке? — удивился майор Рогаткин. — Зачем?
— Сегодня — у меня, — улыбнулась майор Дочкина. — Я тебе постелю в соседней комнате, а, Лев?..
Было темно, и то, что старший следователь межрайонной прокуратуры покраснел, не увидел никто, даже кот Адам своим ультрафиолетом, как ни таращил свои огненные фары из-под дивана.
— В другой раз, Света. — Рогаткин решительно поднялся и на негнущихся ногах пошел к дверям, которые почему-то оказались двустворчатым шкафом. — Только не сегодня, хорошо, Светочка?.. Я лучше летом приеду к вам в свой отпуск. Правда, отпуск у меня в ноябре, — Лев Тимофеевич по-гусарски махнул рукой, ушиб её о шкаф и спрятал в карман от греха подальше. — Но это ничего, у меня парочка отгулов есть… Ну, за прогулы, — хихикнул он.
— Дверь налево, Лев Тимофеевич, — вздохнула Света. — Давайте, я свет включу?
— Зачем?! — вылезши из двустворчатого шкафа, испугался старший следователь.
— В смысле, дверь слева, дорогой Лев Тимофеевич, — терпеливо повторила Света, и через минуту Рогаткин очутился на улице, надевши куртку в один рукав.
— Рвение, ажиотаж, молодость!.. Всё сразу и влюблена?! И чего она во мне нашла, вот несчастье-то? — воскликнул Лев Тимофеевич, остановившись у витрины какого-то магазинчика.
Постоял, ничего вразумительного не увидел, и за десять минут добежал до гостиницы.
— А я думала, вы сегодня в городе ночуете! — прошипела гостиничная дежурная, глядя на него с плохо скрываемым презрением. Так, по крайней мере, показалось майору Рогаткину, и он даже расстроился, ненадолго, правда. Больше, чем на три минуты он расстраиваться не умел.
Умывшись и поставив на зарядку телефон, Лев Тимофеевич лёг, накрывшись с головой сразу двумя шерстяными одеялами. В номере было холодно, почти как на улице, что для здорового сна, между прочим, было полезно — не надо на стул залезать и форточку открывать. Спи спокойно, как есть.
«Ультиматум»
Старший следователь Тихорецкой прокуратуры Светлана Георгиевна Дочкина в обеденный перерыв забежала в придорожное