Священная швабра, или Клуб анонимных невест

и уволишься, понял? — потирая вывихнутую челюсть, начал втолковывать напарнику Долгов. — Кончай трындеть, а то у меня уши в трубочку свернулись от твоего нытья… Давай-ка, потолкаемся, а то я задубел вконец! — и Долгов кулаком резко пихнул Лапшина в грудь.
Лапшин отлетел на пару метров и застыл с раскрытым ртом, и тут неожиданно зазвонил мобильный в кармане у Долгова.
— Не отвечай! — взвыл Лапшин, хватая Долгова за руки. — Не вздумай, Витька, ты ж обещал не включать его, почему он у тебя включён?.. Дай его мне.
— Зачем тебе? — хмыкнул Долгов.
— Посмотреть, — уклончиво ответил Лапшин.
Долгов, подумав, протянул напарнику «Моторолу».
«Запуган, обозлён, закомплексован, — брезгливо глядя на Лапшина, размышлял он. — Если московский следак на него насядет, то от Лапши мокрого места не останется!»
То, что произошло дальше, вызвало у него шок — Лапшин с размаху кинул телефон на землю и занёс над ним сапог.
— Дурак! — оттолкнул в сторону проезжей части напарника Долгов. — Стой, только не дави!..
Мимо пронёсся рефрижератор в сторону Москвы, за ним ещё три фуры и пара легковушек. Водители с интересом оборачивались на двух милиционеров, которые, похоже, шутливо боролись, чтобы согреться.
— Никогда не включай его, слышишь? — исступлённо повторял Лапшин. — Лучше удавлюсь, чем буду кормить тюремных вшей!..
— Да не буду я, не буду, — пряча мокрый и поцарапанный мобильник в карман, широко улыбнулся Долгов. — Не дрейфь, дурачок…
— Забудь ты про этот шантаж, надо затаиться и сидеть тихо, как мыши!.. — ещё минуту нравоучительно повторял напарнику Лапшин.
Долгов, кусая губы, зло сплёвывал на снег, потом достал из телефона «симку» и демонстративно поджёг её, сунув напарнику под нос: «Нюхай, Лапша, и не ссы больше!..»
Рабочий день продолжался, мимо по трассе непрерывным потоком в сторону Москвы шли гружёные машины, обдавая смрадом сидящих в машине пэпээсников.
Обугленный комочек пластика с минуту валялся посреди трассы Москва — Ростов. Одна из фур подхватила его задним колесом и увезла в сторону областного центра навсегда.
Пирожки
«Дожил до седых волос, а не знал, что тихорецкие жители все, как один, пекут знатные пироги с кислой капустой!» — Лев Тимофеевич споткнулся на повороте, откусывая от большого сочного пирога, которым его сегодня угостили.
Рогаткин уже второй день подумывал остаться в Тихорецке жить, чтобы жениться на хорошей девушке, завести детей и дождаться внуков. Выходит, гены провинции, всё это время дремали в нём, доедая пирог, изумлялся Лев Тимофеевич самому себе. Вдобавок, со вчерашнего дня у него начали «гореть» уши, а уши у Льва Тимофеевича были своеобразной амплитудой, и всегда пламенели, как только уголовное дело подходило к концу.
Тихорецкие жители, тревожно зевая, наблюдали за долговязым незнакомцем в меховой шапке и оранжевом шарфе, который брёл в сторону сауны «Посейдон», кусая на ходу пирог и оглядываясь. Постояв на резном крылечке сауны полчаса, Лев Тимофеевич окончательно замёрз, дожидаясь коллеги, и лишь затем вместе они вошли внутрь. В сауне в тот вечер было чрезвычайно многолюдно.
— Что это у тебя с ушами, Лёвушка?! — воскликнула майор Дочкина, когда увидела вышедшего из раздевалки старшего следователя, завёрнутого в одну лишь простыню.
— С ушами у меня полный порядок, Света! — шёпотом успокоил коллегу Лев Тимофеевич и, прокашлявшись, кивнул на гипсовую статую дамы в холле сауны. — Кто эта милая женщина?..
— Финская озёрная ведьма, — Света в смятении перевела взгляд с ушей Льва Тимофеевича на ведьму. — Тихорецк и финский Кваа-Кваакеен — города-побратимы, неужели, ты ничего об этом не слыхал, Лёва?..
Лев Тимофеевич неожиданно обиделся, но виду не подал, и около часа они парились, не проронив ни слова.
— Ну что, скоро уезжаешь от нас? — поинтересовалась майор Дочкина, когда они уже собрались уходить.
— Как всё выясню, так и уеду, Светлана Георгиевна! — близоруко прищурившись, буркнул Лев Тимофеевич.
«Не смотри ему в глаза, влюбишься! — строго велела себе Света. — Ты — да, а он — нет».
— Хорошо отдохнули, — проводив Светлану до дома, вынужден был признать Рогаткин. — Спасибо, Света, я вообще-то в сауны не ходок. Не до саун мне, Света!..
— Неплохо отдохнули! — согласилась Дочкина, поперхнувшись смехом, и зайти в гости в этот раз не предложила, зато предложила поделиться пирожками, которые несла в сумке.
— Я тебе их заверну, Лёвушка, — сделав кулек из газеты, проворковала она.
— Спасибо! — рассеянно поблагодарил Лев Тимофеевич и пошёл в гостиницу, нагруженный мыслями и пирожками.
«А с чем пирожки? Неужели, снова с капустой?» — оттопырив губу, он