Священная швабра, или Клуб анонимных невест

вот и всё, а вот почему вы не задержали её?.. Но с другой стороны, может быть, и к лучшему, что всё случилось так, как случилось, ведь если бы ваша Даша подставила ножку известной телеведущей, то…
— Не напоминай мне про телеведущую, — хмуро буркнул Гончаров. — Нейтрализацию Дашки начинаем с понедельника, договорились?..
Пикорин встал и направился к двери.
— До понедельника я свободен? — оглянулся он.
Когда начальник службы безопасности вышел, Гончаров сунул папку с компроматом в стол и запер его на ключ. Сегодняшнее решение далось ему нелегко, но другого выхода он просто не видел. Поэтому все последующие закрутившиеся события вполне можно будет объяснить Законом Последней Капли.
Московский воздух
Было ещё не поздно, всего десять часов вечера.
Морозный ветер подхватил Льва Тимофеевича и понёс, словно ручей щепку, когда старший следователь вышел из поезда на платформу Ярославского вокзала. Шуршащий долларами столичный воздух заполнил лёгкие Льва Тимофеевича за какую-то пару секунд и напрочь вытеснил все провинциальные запахи, нечаянно привезённые Рогаткиным из Тихорецка.
Печально покосившись на открытую дверь известной кофейни, Лев Тимофеевич юркнул в душную пасть метро, хотя ему очень хотелось пить.
Через полчаса, уже у дома, он забежал в универсам и купил бисквитную мышь из печени для Белоснежки и хлеб с молоком для себя. Подойдя к дому, в котором жил, Рогаткин нашёл глазами три своих тёмных окна, но белого силуэта с хвостом за двойной рамой так и не обнаружил, как не всматривался. Ему внезапно показалось, что где-то тревожно мяукает кошка…
— Здравствуйте, Лев Тимофеевич! — консьержка оторвалась от вязания пухового носка. — Приехали, значит?.. А у вас из почтового ящика письмо торчит, имейте в виду.
— Чтобы я без вас делал, Констанция Филаретовна? — расшаркался Рогаткин и, открыв почтовый ящик, достал пухлый конверт из налоговой инспекции.
К кухне, когда он вошёл в квартиру, было темно и пусто. В углу на потолке сидел паук Джонатан и равнодушно смотрел на проявившуюся голографию Льва Тимофеевича. Более никаких живых существ старший следователь в собственной квартире не обнаружил, как не искал под всеми кроватями.
— Дружище, — приветствовал паука Рогаткин, ставя чайник на газ. — Что тут случилось в мое отсутствие, а?..
Паук шевельнул лапками, дав знак, что слышит вопрос, но почему-то в диалог вступать не спешил.
«Белоснежка сбежала от меня!» — догадался Лев Тимофеевич и, подойдя к окну, очертил взглядом траекторию «открытая форточка — дерево — земля».
Монументальная женщина в чёрном балахоне пела в телевизоре арии, покачивая огромным бюстом, уже полчаса. Старший следователь, устав смотреть и слушать, переключился на новости, а потом и вовсе выдернул штепсель и пошёл спать, хотя арии с новостями обожал.
Он не видел, как в полной темноте в кухонную форточку влезла Белоснежка и прыгнула на подоконник. Длинный шерстяной хвост мелькнул, кошка аккуратно съела бисквит из печёнки из кошачьей миски и начала неторопливо умываться…
Срочно, спешно, безотлагательно, неотложно
Когда Рогаткин проснулся в начале седьмого утра, кошка Белоснежка спала рядом, положив на подушку голову и прикрыв глаза лапой. Рогаткин от счастья чуть не закричал на весь дом благим матом, но смог удержаться и пошёл с ним, то есть с не расплесканным счастьем, на службу в межрайонную прокуратуру.
По дороге думалось о многом, в основном о личном. Одиночество обязывало.
Мимо светофора, у которого он остановился, медленно проехала «спайдер-корса» цвета бургундского вина, и следователю показалось, что внутри он увидел знакомое лицо популярной телеведущей. Автомобиль скрылся в утренней дымке среди сотен машин, а Лев Тимофеевич, быстро переходя дорогу, уже думал о Свете Дочкиной.
«Кажется, что без этой милой женщины я не могу жить!.. Что же я не остался у неё тогда? Ах, тюфяк, тюфяк, как это похоже на тебя, Лев Тимофеевич, — вздыхал он. — А позвоню-ка я ей сегодня вечером, и всё пойму по голосу! Или не пойму?..»
С неба падал снег. Уличный скрипач на углу у прокуратуры пытался играть «Зиму» Вивальди. Рогаткин встал рядом и с большой долей сарказма послушал, отбивая такт ногой и помогая себе портфелем. Уловив знакомые нотки в какофонии разнообразных звуков, старший следователь вытащил из кармана десятку и вручил её музыканту.
Навстречу Льву Тимофеевичу шёл гражданин в длиннополом пальто, и в сопровождении пожилого пуделя. «Где-то я уже видел эту минорную парочку!» — оглянулся на них Рогаткин. Пудель и гражданин остановились и тоже проводили глазами Льва Тимофеевича.
— Хорошие люди нередко выглядят смешными