Ирина вполне счастливо живёт в Москве, воспитывает двух маленьких сыновей — родного и приёмного и работает на Телеканале ведущей популярного ток-шоу. Вместе с Лерой Веселовой, ассистенткой режиссёра ток-шоу «Ультиматум» она попадает в разнообразные пикантные ситуации — они обе не замужем, и ходят в «Клуб Анонимных невест», и много ещё куда, чтобы развлечься и найти себе мужей. Обе — Ирина и Лера потеряют свою работу на телевиденье из-за интриг, но тем не менее — найдут в конце концов своё личное счастье… Завершающий роман трилогии о приключениях тележурналистки Ирины Костриково
Авторы: Борминская Светлана Михайловна
и неловкими, путаются в словах, ногах и в жизни. И к тому же часто заикаются, старина! — едва слышно сказал гражданин, глядя, как Лев Тимофеевич сворачивает к серым воротам прокуратуры, на которых были выкованы щит и меч, а снизу пририсована каким-то хулиганом — нецензурная совесть. Пудель задумчиво гавкнул:
— Я в курсе, хозяин.
Собака и человек обменялись взглядами и пошли дальше.
— Лев Тимофеевич, вы уже на месте? Разделись-разулись?.. Ну, и славненько! — позвонила Рогаткину секретарь прокурора Софья Арнольдовна Зонт. — Зайдите к начальству. Петр Никодимыч гневаться изволят!
И Рогаткин, едва успев снять куртку, выскочил из кабинета.
— Нашли, значит, гробы и солдата, который их вёз? — с сарказмом проворчал Евтакиев, выслушав все результаты командировки в Тихорецк. — Ну, неплохо, неплохо… Не забыли, что за вами рефрижератор и швабра, Лев Тимофеевич? Но главное, всё-таки…
— Рефрижератор, — кивнул следователь.
— Швабра, Лев Тимофеевич! — поморщился Евтакиев. — Срочно, спешно, безотлагательно найдите священную швабру! Мне звонили со Старой площади, и намекали, что скандал выходит нешуточный. Даже местами грандиозный выходит скандал, — шёпотом докончил прокурор.
«Перспективы относительно швабры не совсем хорошие, даже, можно сказать, абсолютно плохие!» — подумал Рогаткин.
— Среди воров есть счастливые люди, — тем не менее, вслух пробормотал он.
— Кто бы сомневался! — согласился прокурор и, помолчав, спросил: — А почему вы так думаете, Лев Тимофеевич?
— В музее Кристальди есть более ценные сокровища, а вор взял швабру с позолоченной ручкой! — криво улыбнулся следователь. — Полное отсутствие логики! Я почти уверен, что у него проблемы с образованием. Ну, в смысле, образованные люди, как известно, крадут вагонами…
Прокурор громко кашлянул.
— Лев Тимофеевич, езжайте сегодня же в музей, а на досуге пораскиньте умом о тех, кто напал на рядового Шабалкина и украл рефрижератор, — откашлявшись, буркнул он.
— Я только о рефрижераторе и думаю! — заверил Евтакиева Лев Тимофеевич, и откланялся.
На выходе из прокуратуры Рогаткин нос к носу столкнулся с господином, который вышел из «бентли-континенталя» и наклонился, чтобы завязать шнурки.
«Золотой мобильный, золотая расчёска, золотые очки, ручка, часы и даже шнурки с золотыми наконечниками», — немного рассердился на убедительного посетителя Лев Тимофеевич. Он располагал сведениями, что это Гончаров, владелец холдинга «Тара. Упаковка. Удобрения».
Бизнесмен и следователь, едва взглянув друг на друга, разошлись в разные стороны. Они не были знакомы, к тому же Лев Тимофеевич спешил в галерею Фирюзы Карнауховой.
У уличных касс галереи было не протолкнуться, но Лев Тимофеевич терпеливо выстоял довольно длинную очередь и, незаметно, как ему казалось, подошел к тому месту, где ранее недолго экспонировалась швабра. Там было пусто, лишь висела какая-то веревочка…
Мимо с веником под мышкой прошла уборщица в синем халате и ехидно покосилась на Льва Тимофеевича.
— Здравствуйте! — сняв очки, улыбнулся как можно шире Рогаткин. — Я следователь, — напомнил он. — Помните нашу интересную беседу?..
— Я всё помню, мил человек, — уборщица переложила веник в левую руку, и, встав на цыпочки, приблизила своё лицо к лицу Льва Тимофеевича. — Так, может быть, ты швабру и унёс? Я не забыла того прекрасного момента, как ты топтался тут! А ну-ка, дыхни…
Лев Тимофеевич оскорблённо дыхнул и закрыл рот. Уборщица отпрянула.
— Огурцами закусывал? — угадала она.
Лев Тимофеевич, уронив портфель, вытащил из кармана своё удостоверение старшего следователя, и сунул его под нос уборщицы, кляня себя почём зря, что почему-то всегда пасует перед ними. В ответ уборщица тоже вытащила удостоверение. «Президент Всея Руси — Пуговицына Мария Ивановна» — значилось там.
— В метро приобрела, — бережно убрав «президентские корочки» в нагрудный карман халата, Мария Ивановна шмыгнула носом и отошла от Льва Тимофеевича по своим делам.
— Ну, подождите же! — обескуражено воскликнул следователь. — Я имею к вам пять, нет, шесть вопросов, Марь Ивановна! Ведь украли священную швабру, а вы, вполне возможно, могли видеть похитителя.
— А я тут при чём? Привязался! Отстань, смола! — огрызнулась Мария Ивановна.
Лев Тимофеевич вздохнул и, стараясь не следить, пошёл на выход. Кочующий музей редкостей Кристальди постепенно заполнялся интересующимся археологией народом, а у Рогаткина вдруг заболело сердце.
Там, где живет Бубс
Улица Большие Каменщики.
«Мне надо на первый этаж, в квартиру номер два», — достав блистер с валидолом и выдавив оттуда таблетку,
