Священная швабра, или Клуб анонимных невест

же, царствие небесное коллекционеру Бубсу, — помрачнел Евтакиев. — Сходите, поговорите с сеньором Кристальди, его выставка чудес скоро съезжает из галереи Карнауховой.
— А что я ему скажу? — оторопел Лев Тимофеевич. — Ведь успокоить сеньора Кристальди можно только шваброй? А швабры я не нашел, Пётр Никодимыч. Нужно ждать, и швабра где-нибудь обязательно всплывет…
— И где она, по-вашему, всплывет, уважаемый Лев Тимофеевич? — язвительно перебил следователя прокурор.
— К примеру, на аукционах Кристи и Сотбис, Петр Никодимыч, — Рогаткин слово в слово повторил пророчество Бубса.
— Чтобы я не слышал этого больше никогда, Лев Тимофеевич! Какие аукционы? — возмутился Евтакиев. — Что вы мне обещали?
— Найти швабру.
— Именно! Ну, и что вы тут стоите, как красна девица, и ушами хлопаете?..
Лев Тимофеевич быстро придержал уши руками.
— Глазами, то есть! — поправился Евтакиев.
Лев Тимофеевич на всякий случай прикрыл глаза и молча попятился из кабинета прокурора. Настроение было окончательно испорчено. Быстро одевшись и купив пару пирожков в буфете, чтобы всухомятку заморить червячка, Лев Тимофеевич поехал в галерею Фирюзы Карнауховой.
— Ну, я, я… Рогаткин, Рогаткин… — жуя, ответил старший следователь на звонок. — Нет, я занят… Правда занят! Хотите, побожусь? Что значит, чем? — возмутился Лев Тимофеевич. — Работой занят! Какое ещё шоу? Ничего я вам не обещал… Ну, ладно, ладно, хорошо, завтра я приеду к вам! Честное комсомольское…
И пока шел до переулка Всадников к галерее, передумал многое… Уже через полчаса старший следователь приступил к тщательному осмотру галереи. На первый взгляд, он просто быстро ходил, но на самом деле Рогаткин искал пути беспрепятственного выхода из галереи, кроме центрального и служебного. И он их нашёл практически сразу, две стальные двери — на чердак и в подвал. Но, полазав там с фонарём, в паутине и пыли ничего интересного не обнаружил.
— Сеньор Кристальди, подождите, я решил остаться в галерее после закрытия, — увидев Кристальди, обратился к нему Лев Тимофеевич.
— Оставайтесь, хоть на всю ночь! — насмешливо воскликнул толстяк. — Только убедительно прошу, не подходите к изумрудам ближе, чем на метр, там… током бьёт! Я вас предупредил, сеньор Рогаткин.
«Зачем подходить к изумрудам впритирку, если их можно достать палкой или, к примеру, удочкой?» — фыркнул про себя Лев Тимофеевич, но виду не подал.
Галерея уже полчаса была закрыта для посетителей, и Лев Тимофеевич снова, в который раз, проверил центральный и служебный выходы.
«Нет, проникнуть в галерею, когда она закрыта, невозможно», — окончательно убедился он, и решил понаблюдать за уборщицами.
Так вот, та, что постарше, мыла пол, громыхая ведром, в правом секторе и на Льва Тимофеевича принципиально не смотрела. Вторая же уборщица усердно пылесосила в левом секторе и несколько раз с неподдельным интересом взглянула на следователя и даже попыталась с ним пококетничать.
Лев Тимофеевич долго расхаживал по галерее и подавлял зевоту, затем, попрощавшись с охраной, вышел на улицу и стал ловить такси. Сигареты закончились час назад, поэтому на душе было на редкость муторно.
«Интересно, а как будет звать меня Светин Ванечка?» — поскользнувшись на гололедице, вдруг подумал он.
То, что Ванечка, будет звать Льва Тимофеевича «колючая голова», не знал ещё никто, даже сам Ванечка.
Разговоры
Ирина долго уговаривала себя позвонить Гончарову, чтобы попросить помощи.
— Неужели вы боитесь своего бывшего мужа? — угадал Гончаров, выслушав сумбурный рассказ Ирины.
— Он, как бы это получше сказать… был похож на зажжённый бикфордов шнур, — растерянно пробормотала Ирина. — Он очень завистлив, и ничего не хочет делать сам.
— Я помогу, — пообещал Гончаров. — Ни о чём не беспокойтесь, Ира, хорошо?
«Мне хочется насыпать ей соли на макушку, чтоб её никто не сглазил!» — положив трубку, схватился за голову он, и засмеялся, как мальчишка.

*
— Ир, это твой бывший что ли?.. Так он твоего сына крал или не крал? — перед началом записи спросил Ирину Мамутов. — И чего этому скользкому типу от меня надо?
— Я не знаю, — покраснев, призналась Ирина. — Прости, но он попросил познакомить его хоть с кем-нибудь.
Мамутов демонстративно поправил нижнюю челюсть, как разозлённый самец гориллы.
— А я что «кто-нибудь»? — возмущённо проворчал он. — Знаешь, ты меня больше с такими людьми не знакомь, Ир, не надо! Слушай, а помнишь, следователь у нас выступал? Ну, длинный такой, в очках… Сегодня позвонили насчёт украденного рефрижератора, который он искал. Только ни слова никому, Ир, поняла? Завтра пригласим его в ток-шоу… Поднимем