Связанные зоной

его, — рявкнул Филин, с брезгливостью глядя на крупного сорокалетнего мужчину, который дергался и пускал пузыри. Два мародера склонились над художником и придавили его к земле.
— Ломоть, твою мать, ты испачкаться боишься? — заорал главарь. — Крепче держи!
— Да он весь облевался! — Возмущению бандита не было предела.
— Припадок это! Слюна просто напенилась, кретин, — бросил Кожа.
— А что с ним? — спросил подошедший Бугай без тени эмоций.
— Что, что… — ворчливо проговорил тощий мародер, чувствуя, как тело под его руками постепенно успокаивается и затихает. — Эпилептиком оказался, мать его так!
Филин хмуро смотрел на них, а потом сказал:
— Как думаешь, оклемается? А то как бы эти, — он кивнул в сторону завершающих ритуал сектантов, — не стали вопить. Им вроде как живые нужны, а у нас уже второй дохляк намечается.
— И что делать будем? — взглянул на него Ломоть.
— Тебя, сука, отдадим! — зло ответил главарь. — Какого хрена вы навесили на него свои пожитки?!
Коренастый бандит с трудом выдернул лямки из сжатого кулака пленника. Филин досадливо сплюнул.
— Чего сейчас-то трепыхаться? Раньше надо было мозги включать!
— Да кто мог знать?.. — неуверенно пожал плечами Ломоть, который после слов предводителя получался виноватым, если сектанты откажутся от сделки.
Филин нервно покусывал губы. Посмотрел на поляну — сектанты уже спрятали насытившийся кровью артефакт в контейнер и уволокли бездыханное тело жертвы за деревья. Дождавшись, когда фанатики вернутся, главарь произнес:
— Пойду поговорю. Как припадочный?
— Жив, но без сознания, — сообщил Кожа.
Филин кивнул и пошел навстречу сектантам. Их комбинезоны поблескивали пятнами свежей крови. Предводитель мародеров и фанатики несколько минут вели переговоры, потом Филин с довольным видом направился к своим людям и негромко сказал:
— Тащите его к ним, пока не передумали! Какой-то особый ритуал проведут! Еле уговорил! Упрямые твари… — Он оскалился на подчиненных: — Кожа, что сидишь?! Тащите, мать вашу!
Бандиты приподняли все еще слабо содрогающегося Леонида, закинули его напряженные руки себе на плечи и потащили вслед удаляющимся фанатикам. Филин начал поворачиваться в сторону остальных пленников и в этот момент краем глаза заметил странное движение.
Плечевые мышцы художника резко сократились, и головы бандитов сошлись с треском биллиардных шаров. Этот звук словно перелистнул страницу монотонного ритма последних часов и погнал время вскачь.
Будто в страшном сне Филин видел, как вялый и заплывший жирком «художник» развернулся на месте, продолжая удерживать обмякшие тела, прикрываясь ими, как щитом. На округлом лице почти неестественно смотрелись совершенно другие, жесткие и холодные глаза.
Остальные мародеры тоже не ожидали такого поворота событий. Жнец смотрел куда-то в сторону. Бугай стоял возле пленников, достав фляжку с водой, и только собирался отпить, убрав автомат за спину. Фанатики уже готовили место для ритуала метрах в тридцати впереди.
Филин, еще толком не понимая, что происходит, инстинктивно сделал шаг назад, когда «художник», даже не пытаясь снять автомат с тела Ломтя, дал из него длинную веерную очередь.

Трюк был стар как мир, но, как и во все времена, нашлось несколько самоуверенных баранов, которые на него попались. Изображать припадок Мякишев умел мастерски. Да и притворяться пришлось не так уж сильно — в голове все еще бродили остатки убойного наркотика, который в него влили накануне. Последние часы, несмотря на интенсивное дыхание по системе и воду, незаметно выпитую из глубокого следа в болотистой почве, силы прибывали слишком медленно. Их могло не хватить на рывок, но тянуть дальше было равноценно самоубийству. И Мякишев решился.
Незаметно он развязал руки Антона, который был настолько поглощен ужасным зрелищем на поляне, что едва это почувствовал. Веревку Леонид ослабил еще в сарае, но специально не позволил парню развязаться и освободить его — он был слишком слаб для каких-то действий и не хотел нарываться раньше времени. Расчет оказался верен, и бандиты даже сами его освободили, посчитав неопасным.
Увидев, что Антон приготовился бежать, Мякишев упредил его. Он рассчитывал, что, когда начнет действовать, парень не растеряется и окажет хоть какую-то помощь или как минимум отвлечет внимание. Все-таки пятеро вооруженных бандитов и двое фанатиков были слишком большой силой для одного человека.
Поэтому, когда сразу двое оказались вдруг в его руках, это стало первой настоящей удачей за все прошедшие