Сын Розмари

Да такой рассказ был бы опубликован через две секунды, приди Джуди с ним в редакцию! А может, речь шла о книге? Она побывала у издателя, и тот обещал, что книга выйдет в мае или апреле? Что еще могло толкнуть ее убийц на такое театральное действо? Должно быть, они совсем чокнутые, вроде машущих ножами душегубов из новейшей истории — правда, благодаря Энди, маньяков теперь гораздо меньше.
А что, если антииуды открыли ей Страшную Правду?
Нет. Если бы Джуди-Элис знала, кто отец Энди, она бы ни за что не стала откровенничать с его матерью. Ни крупицы правды ей не выдала бы. Напротив, попыталась бы вытянуть из Розмари побольше информации. Индийское воспитание — ха! — послужило бы ей предлогом.
Из всего этого следует, что одиннадцать остальных, возможно, еще ни о чем не догадываются. Секта делится своими тайными знаниями с неофитами — у Романа это была одна из любимых приманок, когда он пытался втянуть Розмари…
«STEALORMUS»

…
В последний канун Рождества — ее последний канун, полгода назад — она отпустила Энди одного к Минни и Роману, отпустила впервые в жизни и позволила остаться на ночь. Тогда ему было пять с половиной. Роман сказал, что за полгода до следующего дня рождения Энди необходимо совершить определенные обряды; инструкции она получит. Дескать, они гордятся своими обязательствами, а она должна гордиться своими. У отца Энди тоже есть права. И обряды.
На самом деле она нуждалась в ковене. Когда у вас крошечный сын с прекрасными тигриными глазами, крошечными и, увы, не столь прекрасными рожками и совсем не прекрасными некоторыми другими частями тела… Все это сегодня он, похоже, прячет (она не спрашивала) посредством той самой полусатанинской воли, что перекрашивает его глаза в светло-карий цвет… Когда у вас такой ребенок, вы утром не поведете его в детский сад. И когда вам отчаянно нужна нянька на несколько дней, вы не позвоните в агентство и не наймете девочку из соседней квартиры.
Ковен платил по счетам. Женщины стали любящими няньками, и Розмари доверяла им ребенка — правда, лишь когда у нее не оставалось другого выбора, и со строжайшими условиями, за соблюдением коих она тайком следила. Шайка Романа — и мужчины, и женщины, кроме шлюхи Лоры-Луизы, — всячески демонстрировали Розмари свое уважение и готовность помочь.
Так же, как и ныне — все окружающие.
Роман ей обещал, даже дал клятву, якобы священную для него, что Энди не причинят никакого вреда, что его не будут ни к чему принуждать, что его лишь укрепят духовно и физически, и это пригодится ему на всем жизненном пути. Он получит только радостные, вдохновляющие переживания — как на молитве в любой хорошей церкви. И хотя Розмари не может быть сторонним наблюдателем, ее участию в ритуалах будут рады всегда. Ковену пригодится молодая кровь, — тут старческий глаз мигнул, — ив нем есть два свободных места. Если Розмари согласна, она может сама присматривать за Энди.
Ну уж нет!
Половину того предрождестценского дня она просидела на скамеечке для ног в чулане, чья задняя стенка примыкала к чулану их квартиры. Розмари прижималась ухом к дну стакана, приставленного к покрашенной белым фанере; то и дело ей слышались слабые отголоски ночи — флейта, молитва, барабан. Через трещины просачивался запах таннисова корня — кислый, но не противный… А вот от запаха серы ее поташнивало. Неужели Сатана вышел, или поднялся, или просочился сюда из потустороннего мира, или где там находится ад?
Она плакала. Из-за Энди. Надо было забрать его и удариться в бега. Ведь могла убежать еще до его рождения, и далеко — в Сан-Франциско или Сиэтл. Села бы на самолет и улетела куда глаза глядят, а потом разыскала бы агентство или детскую больницу — лучше всего при церкви, — и ей бы помогли.
Запах серы исчез, зато в тесноте чулана быстро окреп аромат танниса, и ей полегчало. Вспомнился привкус танниса в напитке, который стряпала Минни во время беременности Розмари, — это снадобье доставалось и Энди с материнским молоком. Минни с Романом любили малыша, хорошо о нем заботились.
Позже она взбила гоголь-моголь, плеснула туда бурбона и села перед телевизором. Традиционно перед Рождеством показывали «Эту прекрасную жизнь», легкую музыкальную комедию; Розмари смотрела се во второй раз.
Утром Энди прошел через чуланы, и был он свеж, счастлив, рад видеть (обнимать, целовать) ее. Сразу же убежал в гостиную. Хорошо ли он провел время? Он кивнул, глядя на елку.
— Чем занимался? — спросила Розмари, опускаясь рядом с ним на колени и с улыбкой глядя на отблески елочных огней в его глазах и на щеках.
— А вот и не скажу. Я что, отчитываться должен? Держа руку на обтянутом фланелью плече сына,