Живут в одном милом провинциальном городе две сестры: Тамара и Лелька. Лелька — старшая, но такая уж она неспокойная, такая озорная, такая шальная и безответственная, что вечно ввязывается в разные авантюры. А вызволять ее приходится родным. Вот, к примеру, что бывает, когда ввязываешься в криминальную историю с пятью эскизами Левитана…
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
—Именно так я и сказала, — подтвердила Наталья и задрала острый подбородок.
—При чем тут кастрюля? — удивленно пробормотал Петя.
—Веруся, тебе плохо? — озабоченно поинтересовалась Софья Ильинична.
—Кастрюля как кастрюля, — вынесла свой вердикт ничего не понимающая Элечка.
—Пустой?! — никого не слыша, еще громче вопросила Вера Антоновна.
Домработница оттолкнула пытавшегося поддержать ее под локоток Ягудина, и сомнамбулой, путаясь в широкой ночной рубашке, двинулась к столу. Нащупала злополучную голубую кастрюлю, аккуратно поставила ее и заглянула внутрь.
Причем заглянула с таким видом, будто надеялась что-то обнаружить. Само собой, ничего не нашла.
Не поверив собственным глазам, Вера Антоновна запустила в кастрюлю обе руки и долго шарила внутри. Потом сунула туда же голову и проверила злополучную емкость еще раз. Результат не изменился.
Вера Антоновна зачем-то перевернула кастрюлю, но вытрясти из нее все равно ничего не смогла. Обернулась к оцепеневшим зрителям и выдохнула:
—Где пирожки?
Все дружно уставились на Тамару.
Она громко икнула и еще раз пожелала землетрясение. Лично для себя. Локальное. Или потоп. Или хотя бы обморок. Попродолжительнее.
Все что угодно, только бы не видеть эти любопытные лица!
Крыса срочно заинтересовало что-то на потолке.
—Где пирожки?! — простонала домработница, потрясая пустой кастрюлей.
В кухне повисла нехорошая тишина. Пять пар глаз вопросительно смотрели на Тамару. Все явно ждали ответа. Именно от нее.
Ну, Динка!!!
Только в эти секунды до Тамары дошло: сегодняшний день не удался. С самого утра. Как и вчерашний. Такова уж ее планида — страдать за других.
Она виновато улыбнулась, смачно откусила от помятого пирожка и с полным ртом прошамкала:
—Скушала.
Общество молчало. Крыс покосился на брошенное посреди кухни сокровище и затосковал. Хозяйка демонстративно жевала, пирог одуряюще пах, бультерьер страдал, но с места не двигался.
Наконец Вера Антоновна закрыла рот, гулко сглотнула и взвыла:
—Шестьдесят пирожков?!
Тамара жарко покраснела: это как, ей намекают, что она — обжора? И потом — клевета!
Тамара взмахнула своим обглодышем и возмущенно заявила:
—Вчера вечером там было всего сорок восемь.
—Пятьдесят два! — истерично взвизгнула Вера Антоновна.
В дверях переглянулись. Электрон, старательно отворачиваясь, глухо перхал. Софья Ильинична испуганно пробормотала:
—Детка, ты хорошо себя чувствуешь?
«Детка» чувствовала себя безобразно. Но не сообщать же хозяйке, что бессовестная Динка подкармливает под ее окнами питерских бомжей?
Тамара обаятельно улыбнулась встревоженной Софье Ильиничне и немного виновато пояснила:
—Понимаете, кушать очень хотелось… Аппетит у меня… — всю жизнь маюсь. А сегодня проснулась рано, на улице дождь, заняться нечем, а тут пирожки… Ну я и…
—Действительно прекрасный аппетит, завидую, — ошеломленно буркнул Петя.
—Пятьдесят два, — потрясенно прошептала Элечка, с завистью рассматривая плоский Тамарин живот.
Наталья смотрела строго и осуждающе. Бессовестный Электрон по-прежнему давился от смеха. Софья Ильинична морщила лоб, пытаясь понять, что же тут происходит.
Вера Антоновна швырнула пустую кастрюлю на стол, обвела порушенную кухню сумасшедшим взглядом и закричала:
—А почему здесь все опрокинуто?!
Тамара негодующе посмотрела на багрового от смеха Электрона, ткнула пальцем сначала в изумленного Крыса, потом в валяющийся на полу пирожок и звонко сказала:
—Это он виноват! Утащил последний, вот я за ним и погналась!
—А мясорубка?!
—Метнула, но не попала!
—…
—Говорю же — пирожок отбить пыталась!
Крыс упал, где стоял, и закатил глазки. Он был потрясен.
Тамара льстиво улыбнулась застывшей посреди кухни Вере Антоновне:
—Ох и вкусные ж у вас пирожки. В жизни такие не ела!
Выбраться в музей вместе с Динкой не удалось, погода ничуть не становилась лучше. Дождь то прекращался, то срывался крупными редкими каплями, а то в воздухе просто висела отвратительная холодная взвесь. Летом даже не пахло. Не июнь — октябрь.
Зато Тамара наткнулась на неплохое молочном кафе, у нее от голода уже кружилась голова.
Столько нервотрепки! И ни крошки в желудке со вчерашнего обеда.
Тамара просто не смогла заставить себя сесть вместе со всеми за стол. Полсотни «съеденных» пирожков вынудили ее бодро отказаться от предложенной домработницей — сквозь
