Живут в одном милом провинциальном городе две сестры: Тамара и Лелька. Лелька — старшая, но такая уж она неспокойная, такая озорная, такая шальная и безответственная, что вечно ввязывается в разные авантюры. А вызволять ее приходится родным. Вот, к примеру, что бывает, когда ввязываешься в криминальную историю с пятью эскизами Левитана…
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
стиснутые зубы! — чести. Что ничуть не удивило домочадцев.
Петя, тоскливо поглядывая на спешно сваренную Верой Антоновной овсянку, с завистью спросил:
—А пирожки вкусные были?
Элечка смотрела удивительно злобно, наверное, тоже не любила каш. Наталья косилась брезгливо. Как на свою порцию овсянки, так и на Тамару.
Тамара поняла — пора сбегать.
Она сумела выбраться из дома сразу после завтрака, оставив Динку на попечение Софьи Ильиничны. Племянница рвалась к краскам и отпустила Тамару удивительно легко. Как и бультерьер.
Крыс не любил болтаться по улицам в такую погоду. Тамара едва дотащила пса до ближайшего сквера, чтобы он сделал свои утренние дела.
Тамара брела по залитому дождем Невскому проспекту, вяло посматривала на витрины магазинов и пыталась понять, что же с ней происходит.
По всему выходило — поездка в Питер ничем хорошим лично для Тамары не закончится. С самого начала все пошло не так. Еще с бессонной ночи в поезде и веселенькой побудки наутро. Со скандалов с соседями, с проводницей и вызванным ею милиционером.
А этот… с именем?!
Тамара горько вздохнула, припомнив все позорные встречи с зеленоглазым.
Лелькины танка в ночном вагоне, бессовестный стриптиз на следующее утро в ее комнате, разбитую китайскую вазу и пастушку со свирелью, унизительную сцену в ванной — она перепуганная, всклоченная, в помятой короткой футболке… А уж сегодня — тушите свет.
Пятьдесят два пирожка!
Тамара судорожно сглотнула: а она-то и единственный толком не распробовала. И не скажет, что за начинка. Проглотила, не жуя, под убийственными взглядами пяти зрителей.
Вот тут-то Тамара и увидела перед собой вход в кафе.
В животе мгновенно забурлило, голова закружилась еще сильнее: есть хотелось смертельно. Что понятно — со вчерашнего обеда, Тамара крошки во рту не держала. Не считая проклятого пирожка, уж он-то точно пошел не на пользу.
Тамаре повезло. По случаю дождя в кафе практически никого не было. Так что на нее не обратили внимания. Только молоденькая официантка посмотрела удивленно и немного сочувственно: Тамара основательно промокла.
Вообще-то Софья Ильинична предложила ей свой зонт, но… Тамара легкомысленно забыла его в прихожей на тумбочке. Спешила удрать.
Только в теплом помещении Тамара поняла насколько замерзла. Она кое-как вытерла носовым платком лицо, выжала слипшиеся темные пряди и попыталась привести голову в порядок, хорошо — не забыла сунуть в сумку щетку.
Старалась, правда, напрасно. Посмотрела на себя в зеркало и едва не заплакала: хороша!
Бледная физиономия, на которой невесть откуда появилась темная россыпь веснушек; синюшные дрожащие губы; мокрые волосы пристали к щекам и лбу, никакая щетка не поможет; любимая вишневая футболка липнет к телу как вторая кожа, только успевай отдирать…
Лучше и не смотреть!
Тамара нырнула за угловой столик, искательно улыбнулась официантке и принялась зачитывать меню вслух. Почти все подряд. Сейчас Тамаре казалось, что она съест и слона. Или двух.
Официантка попалась вышколенная, удивления ничем не выдала. Только вежливо спросила, в какой именно последовательности нести заказ.
Тамара громко сглотнула и бодро заявила:
—Мне все сразу!
Глаза девушки округлились, и она озадаченно уставилась в свой блокнот. Тамара торопливо добавила:
—Что уместится на подносе. Мороженное принесете в последнюю очередь.
Официантка кивнула и исчезла. Тамара же схватила с плетенки тонкий ломтик черного хлеба и с коротким рычанием впилась в ароматную мякоть, она не могла больше ждать.
Первым Тамара приговорила молочный суп. Затем гречку с молоком. После тушеной капусты с сосисками она наконец перестала трястись. А после вкуснейших ленивых вареников почти согрелась.
К тарелке с фаршированными творогом блинами Тамара потянулась уже с улыбкой. Они выглядели так аппетитно!
Тамара выбрала самый румяный блинчик и окунула его в сметану. Зачем-то понюхала, зажмурилась от наслаждения и откусила, чувствуя, как верхняя губа разукрасилась жирными сметанными усами.
Вкус оказался восхитительным. Тамара в жизни не ела ничего нежнее. Поэтому жадно сунула в рот остаток и потянулась за следующим блином. Самым толстеньким.
—Вы разрешите?
Мужской голос показался Тамаре знакомым. Она подняла голову и застыла, не желая верить увиденному: перед ней, склонившись в шутовском поклоне, стоял ухмыляющийся Электрон!
Тамара ахнула от неожиданности и попыталась засунуть подальше в рот надкусанный блин. Тот не лез. По подбородку текла сметана. Тамара в панике обвела взглядом стол и застонала:
