Живут в одном милом провинциальном городе две сестры: Тамара и Лелька. Лелька — старшая, но такая уж она неспокойная, такая озорная, такая шальная и безответственная, что вечно ввязывается в разные авантюры. А вызволять ее приходится родным. Вот, к примеру, что бывает, когда ввязываешься в криминальную историю с пятью эскизами Левитана…
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
тоже!
Тамара икнула. Крыс в который раз за это ужасное утро полез спасаться под диван. Динка восхищенно смотрела на боевую мамину подругу. Бессовестная Лелька улыбалась.
Маша возмутилась:
—Не верите, да?!
—Я так очень даже верю,— пробормотала Тамара, завороженно рассматривая почти такие же как у Электрона ярко-зеленые глаза.
Только у этого… с именем… они большей частью насмешливо прищурены, а у Машки воинственно блестят. Даже сверкают. Смотреть страшно.
Маша смерила Тамару снисходительным взглядом и поставила точку:
—То-то, мышь серая!
Епифанцева придирчиво осмотрела себя в зеркало. Осталась довольна собственной внешностью — как всегда — красавица! — и первой двинулась в столовую: выводить неведомого душегуба на чистую воду.
Тамара, прерывисто вздыхая и жалея себя — хорошо же начался долгожданный отпуск!— побрела следом.
Оживившийся Крыс литым резиновым мячиком прыгал вокруг и заранее облизывался.
Динка старалась держаться поближе к Маше, предвкушая нечто особенное. Она обожала непредсказуемую мамину подругу. Вокруг нее столько суматохи!
Лелька осталась одна.
Подержала в руках вчерашнюю Динкину акварель. Подивилась воздушным, слегка размытым серебристым краскам и пронзительному одиночеству затерянного в каменных джунглях маленького питерского дворика. Классического двора-колодца, про который она столько слышала в детстве от бабушки.
Бедная Софи! Совсем одна. Ни маленькой Риты рядом, ни любимого мужа, ни подруг. Одна!
И убийца рядом.
Лелька нежно погладила пальцем Динкин рисунок, положила его на стопку других и пробормотала только что родившийся танка:
Тамара угрюмо возила ложкой в овсянке и исподлобья следила за разворачивающимся спектаклем: Маша — человек дела, она не любила откладывать задуманное. Так что завтракали сейчас лишь невозмутимые Наталья с Лелькой и Софья Ильинична. Остальные оказались заняты, глазели на Епифанцеву. Тамара неохотно признала: тут было на что посмотреть.
Машка совершенно стесняться не умела. На глазах у всех увлеченно «работала» с растерянным, потрясенным ее внешностью и напором Петей Ягудиным.
Тамара насупилась: и этот… с именем посматривал в сторону Епифанцевой не без интереса. Бессовестная Машка старалась «шептать» достаточно громко. Артистка, чтоб ее!
Вон, склонилась к покрасневшему от ее чрезмерной близости бедняжке Пете и жарко выдохнула:
—Моя личная жизнь не сложилась, муж совершенно меня не понимает!
Тамара обреченно вздохнула: да уж, тема благодатная и давно безобразницей Машкой освоенная. Не один дурак поймался на нее. Машина коллекция «лохов», по ее же словам, буквально трещала по швам. Ладно, в нее не мог заглянуть Епифанцев!
А жаль. Оборвал бы любимой жене кудри, а то и язык, глядишь, другим стало бы дышать полегче.
Петина рука дрогнула, ложка пошла мимо рта, мясистые уши вспыхнули огнем. Он схватился за салфетку и принялся нервно вытирать испачканное овсянкой лицо.
Машины глаза лукаво блеснули, она почти прижалась щекой к пылающему уху Ягудина и доверительно сообщила:
—Я девушка интеллигентная, почти божий одуванчик, не облетевший, клянусь, а вот мой муж…
Петя попытался отодвинуть стул, но Маша не позволила. Навалилась на беднягу всем телом и горестно закончила:
—Мой муж из новых русских! Даже нет — из старых. Его прадед из купчишек, Ванька им гордится. Гордится предками купцами, вы мне верите?!
Ягудин торопливо кивнул. Маша всхлипнула:
—Ах, вот вы меня понимаете! А мой муж… Поверите, двух слов в простоте не скажет! Сплошная… ненормативная лексика, вы представляете?
Петя снова кивнул, не решаясь поднять взгляд на слишком импульсивную соседку. Он в жизни не видел таких красивых девушек! И таких шелковистых волос невероятного платинового цвета. И зеленых глаз. И длинных стройных ног. И изящной фигурки. С высокой
