Та, которой не стало

Паттерсон ответил, что в самолете ему давали булочки!
– Да, я слышал.
– Тогда объясни: зачем федеральному агенту лгать?
– Черт!!! – Харт умудрился вложить в это коротенькое энергичное словцо все свое отношение к происходящему – включая сюда и собственный разбитый нос, из которого продолжала течь кровь. – Ладно, твоя взяла, не знаю… Скажи ты, зачем ему лгать.
– И я не знаю, Вождь.
Теперь, когда схватка была позади, ее инстинкт самосохранения отступал, давая место здравому смыслу. Быть может, подумала она, воображение сыграло с ней злую шутку. В последние несколько дней она слишком старательно высматривала злоумышленников и в результате приняла за них федеральных агентов. Теперь ей грозили действительно крупные неприятности – и ей, и Харту, которого она пусть невольно, но тоже втянула в это дело.
– Конечно, я могла и ошибиться, – растерянно пробормотала она с запоздалым раскаянием.
Харт несколько секунд обдумывал это заявление, потом встал на колени рядом с неподвижным телом Тобиаса и выудил из внутреннего кармана его пиджака небольшой кожаный бумажник, в котором хранилось удостоверение и значок. Открыв его, он некоторое время рассматривал документы, потом протянул их Мелине.
– Похоже, ксива настоящая.
Удостоверение с фотографией, похоже, было подлинным, и она невольно ахнула.
– О господи!..
Харт выпрямился и посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом. Наконец он едва заметно кивнул.
– Но я все равно не верю, – сказал он.
– Я тоже, – чуть слышно выдохнула она.
Харт мотнул головой в сторону спален.
– Иди возьми ключи от машины, да поживее.

– Что за… – Это восклицание вырвалось у агента ФБР Паттерсона, когда он вошел в кухню в доме Мелины Ллойд, где уже находился его коллега – специальный агент Хэнк Тобиас.
Несколько секунд оба молча смотрели на царивший в кухне разгром. Потом Паттерсон повернулся к своему вашингтонскому коллеге, очевидно, полагая, что в том, что здесь произошло, тот понимает больше.
– Что скажете, мистер Тобиас?
Тобиас наподдал носком ботинка увядшие цветы, раскиданные по полу, и пожал плечами.
– Ничего, – ответил он. – Что тут можно сказать? Похоже, в этой кухне кто-то крупно поспорил. Три, может быть – четыре человека. Но, я полагаю, это вы и сами видите.
Паттерсон кивнул. Когда Мелина Ллойд не открыла им на звонок, агент Тобиас слегка толкнул дверь, и она легко отворилась. Несколько раз окликнув хозяйку и убедившись, что им никто не отвечает, агенты вступили в прихожую.
Что же здесь произошло? Сначала они решили, что Мелина Ллойд сбежала, а это значило – ей есть что скрывать. Нежелание отвечать на вопросы в подавляющем большинстве случаев свидетельствовало о том, что человек в той или иной степени причастен к чему-то противозаконному. Однако тот факт, что она не заперла дверь, мог означать очень многое. И чем больше агент Тобиас размышлял об этом, тем мрачнее становилось его невыразительное лицо. Не исключено было, что Мелину Ллойд постигла та же судьба, что и ее сестру, поэтому она просто не могла отозваться.
Храня молчание и объясняясь только знаками, агенты достали оружие и двинулись в глубь дома. В коридоре они разделились – Паттерсон двинулся дальше, а Тобиас отправился исследовать жилую часть дома, включавшую гостиную, столовую и кухню. Вскоре агенты убедились, что дом пуст. Позвав Паттерсона и спрятав пистолет в кобуру, Тобиас остановился на пороге кухни, гадая, что могло случиться с Мелиной Ллойд, пока они добирались сюда из аэропорта.
Сейчас он кивком головы указал куда-то себе за спину и спросил младшего агента:
– Что там? Есть что-нибудь подозрительное?
– В доме две спальни, – хозяйская и гостевая. В обеих ночью спали, следовательно, мисс Ллойд была не одна в доме, – сообщил Паттерсон. – В ванной комнате полно окровавленных полотенец, на полке возле раковины – начатая упаковка пластыря и бинт. В гостевой спальне на подушке – следы крови. В хозяйской спальне кровь на ковре. Под креслом я нашел пластиковый пакет с водой.
– С водой?
– Жидкость похожа на воду, но я думаю – это она и есть. Если в пакете был лед…
– А-а, кому-то потребовался холодный компресс. Не удивительно. Получить по голове такой вазой очень, очень неприятно…
Паттерсон посмотрел на чудом уцелевшую вазу на полу и кивнул.
– Пока это все, сэр. Дверцы шкафа были открыты, но, похоже, все вещи на месте. В ящиках письменного стола и в комоде тоже все в порядке. Шкатулка для украшений на ночном столике полна золотых цепочек, серег и прочего. Никаких следов ограбления, все вещи на своих местах…
Обдумывая сообщенные