Та, которой не стало

сказал Харт. – Часто после наступления темноты я потихоньку удирал из дома, садился на свой велосипед и ехал за город, где мне не мешали городские огни, а небо было черным-черно. Я часами всматривался в небо, мечтая увидеть падающий метеорит, или спутник, или хотя бы метеорологический зонд. Первые астронавты – и наши, и русские – были моими любимыми героями, и, конечно, мне тоже хотелось отправиться в космос. Но в глубине души я знал, что из этого ничего не выйдет.
– Почему?
– Потому что до тех пор, пока я не закончил школу, я был вынужден жить в резервации.
– Ну и что?
– А то, что возможностей у меня было не так много.
– Тогда почему ты ничего не делаешь, чтобы изменить это?
– Что, например?
– Например, ты мог бы сотрудничать с этой ассоциацией, о которой ты мне говорил.
Харт нахмурился.
– Что? Что тебе мешает? Этот вождь – Высокий Куст?
– Длинное Дерево. Лонгтри.
– Не имеет значения. Главное – он честный человек? Или ты сомневаешься в его искренности?
– Возможно. С одной стороны, Лонгтри, безусловно, честен. С другой стороны… – Харт повел плечами, словно пытаясь сбросить с себя груз сомнений. – Не знаю.
– Но если ты не знаешь, может быть, стоит попытаться выяснить?
– Дело не только в нем.
– Тогда в чем же? Тебя не устраивают их условия?
– Да нет, Лонгтри сказал, что я могу заниматься чем угодно, лишь бы мои интересы не противоречили целям и задачам ассоциации.
– Что же еще тебе надо? По-моему, это предложение должно тебя вдохновить на большие дела, разве нет?
– Послушай, Мелли, зачем ты затеяла этот разговор? – перебил ее Харт неожиданно резко. – Я уже все решил и не собираюсь ничего менять.
– Но ты в своем решении сомневаешься, не так ли?
– С чего ты взяла?
– Поглядел бы ты на себя – у тебя сейчас такой вид, словно ты готов снять с меня скальп только за то, что я заговорила с тобой об этом. А ведь если бы ты был уверен в своем решении, ты бы так не нервничал. – Она пристально смотрела на него, и Харт, не выдержав, первым отвел взгляд. – Может быть, ты боишься, что Лонгтри и его друзья просто используют тебя? Скомпрометируют? Подставят? – спросила она, смягчаясь. – Или ты боишься, что не сможешь оправдать их ожиданий?
Харт слегка приподнял брови.
– Ого! Твои стрелы отравлены ядом гремучей змеи, Мелина.
– Это что, индейский юмор? – Она снова смерила его взглядом. – Ну так как, я угадала?..
– Что именно?
– Что ты поражен «комплексом отличника» и не выносишь неудач и поражений, – сказала она насмешливо. – Что ж, так и полагается настоящему герою… Но я бы рекомендовала тебе совершить несколько мелких промахов – это научит тебя прощать себе собственные неудачи и ошибки.
Он резко наклонился вперед, так что их лица оказались на расстоянии считаных дюймов друг от друга.
– А ты? – спросил Харт неожиданно сурово.
– Что – я?
– Ты простила себе ту ошибку? Мелина замерла.
– Ты имеешь в виду тот вечер, когда мы с Джиллиан поменялись местами?
– Так простила или нет?
Она недолго раздумывали над ответом, потом честно сказала:
– Я стараюсь, Харт, но пока у меня не получается.
– Восхищен твоей искренностью. Она заслуживает того, чтобы я ответил откровенностью на откровенность. – Харт отодвинулся от нее и слегка выпрямился. – Когда я в последний раз был в космосе, – он поднял глаза вверх, – я произнес одну молитву…
Он посмотрел на нее, словно ожидая реакции, но Мелина продолжала сидеть неподвижно, и Харт продолжил:
– Это была не совсем молитва, во всяком случае, она не была похожа на это… – Он кивнул в сторону телевизора. – Я вообще никогда в жизни не молился, разве только в детстве, но тут… – Харт сделал паузу. – Экипаж спал, я был на дежурстве и смотрел то в бортовой иллюминатор, то в телескоп. И вдруг я осознал, насколько огромно, безмерно все, что меня окружает… – Он снова замолчал, словно подыскивая слова, чтобы описать величину и красоту Вселенной. – …Огромно и прекрасно, Мелина! И я почувствовал себя ничтожной пылинкой, исчезающе малой величиной, от которой ничто в мире не зависит.
Но вместе с тем я явственно ощущал себя частью чего-то еще более величественного, чем весь космос, вся Вселенная. Должно быть, это и был бог, бог-творец, владыка и создатель всего сущего… Я был соединен с ним, связан… уж не знаю, каким образом. И вот тогда, Мелина, я возблагодарил его за то, что он создал такое совершенство. И еще за то, что я стал одним из немногих, кто удостоился увидеть это собственными глазами. – Он поднял на нее взгляд. – Вот и все…
– Это немало, Вождь. – Она не решилась сказать Харту, как она польщена и тронута тем, что он поделился с ней таким глубоко личным переживанием.