Та, которой не стало

не понравилось, но Тобиас пригрозил надеть на него наручники, если он не успокоится и не заткнется. – Это для вашей же собственной безопасности, – пояснил он с любезной улыбкой.
Разумеется, это была чушь собачья, и Бейкер отлично это понимал, однако ему хватило ума не бросаться на агента ФБР, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Казалось, он присмирел, но, не доверяя ему, Тобиас все же оставил в коридоре трех своих людей, которым приказал следить за действиями Бейкера и охраны.
– Вы тоже останетесь, – сказал он Харту, когда тот попытался втиснуться в переполненный лифт. – За Бейкером нужно приглядывать..
– Черта с два, начальник, – отозвался астронавт.
– Я беспокоюсь о вашей же шкуре, Харт.
– Это моя шкура, мне за нее и отвечать.
– Только не сегодня. Мне вовсе не хочется, чтобы национального героя подстрелили во время моей операции. А теперь будьте добры – не задерживайте лифт.
Харт попятился из кабины. При этом он посмотрел на индейских полицейских, и они – один за другим – тоже вышли из кабины и встали за его спиной.
Тобиас понял, что проиграл. Сейчас он как никогда нуждался в силовой поддержке, а индейские полицейские были его единственным резервом. Агент Тобиас знал, каким образом брат Гэбриэл приобрел участок земли для своего поселка, и его очень удивило, что начальник индейской полиции с видимой неохотой выделил ему людей. Он жаловался на некомплект личного состава, уверял, что несколько его сотрудников как раз выехали на место происшествия и что у него нет ни одного, буквально ни одного лишнего человека. Все это могло быть чистой правдой, но Тобиас не особенно доверял начальнику полиции резервации. Он знал, что индейцы недолюбливают федеральных агентов, и уповал на то, что на чернокожего федерального агента индейцы будут реагировать не так остро.
Но он ошибся. Если бы не Харт, он бы скорее всего не получил вообще ни одного человека. Харту же достаточно было попросить начальника полиции сделать ему личное одолжение, и уже через пять минут во дворе собралось десять человек полицейских – целое отделение во главе с капралом.
Кроме организаторских, Харт проявил и способности прирожденного лидера, которым Тобиасу оставалось только завидовать. Несмотря на наличие капрала, именно Харт руководил индейскими полицейскими, зачастую обходясь одним взглядом, одним жестом, и Тобиасу было совершенно ясно, что астронавт пользуется у них непререкаемым авторитетом.
– Мы можем подняться и по лестнице, – упрямо заметил Харт.
– Черт с вами, Харт, садитесь в кабину, – кивнул Тобиас. По пути наверх индейцы проверили оружие. Когда дверцы лифта открылись, группа вышла в коридор и бесшумно двинулась по коридору – туда, где виднелись высокие, как ворота, двойные двери. Из-за одной из них внезапно донеслось:
– …Дело в том, что, убив меня, ты убьешь и себя. Потом послышался голос брата Гэбриэла:
– Я не люблю, когда со мной пытаются говорить загадками, Мелина. Может быть, ты все-таки скажешь, в чем дело?
– Скажу, так и быть. Если ты убьешь меня, вместе со мной умрет и твой ребенок.
Для Кристофера Харта этого вполне хватило. Оттолкнув Тобиаса, он рывком распахнул дверь и ринулся внутрь. За ним, держа оружие наготове, в приемную ворвались индейские полицейские. Мгновенно оценив ситуацию, агент Тобиас рявкнул:
– Брось оружие и отпусти ее!
Индейские полицейские уже рассыпались по сторонам и, встав полукругом, приготовились открыть огонь. Двое из них взяли на мушку брата Гэбриэла, остальные целились в высокого мужчину с револьвером, который, очевидно, и был Хенкоком.
Харт был безоружен, но, когда он шагнул к Хенкоку и приказал бросить револьвер, его голос прозвучал достаточно грозно.
– Только попробуй причинить ей вред, и я убью тебя, – проговорил он спокойно, и Тобиас понял: за Хартом не задержится.
– Позвольте, я разберусь с этим, – сказал он спокойно, но Харт его словно не слышал.
– Джиллиан, с тобой все в порядке? – спросил он.
– Джиллиан?! – удивленно воскликнул брат Гэбриэл, на которого Тобиас в первые секунды не обратил внимания.
– Отпусти ее! – приказал агент Хенкоку, который продолжал прижимать оружие к виску молодой женщины.
Снова заговорил брат Гэбриэл. Учитывая только что пережитое им потрясение, его голос звучал на удивление спокойно.
– Я думаю, мистер Хенкок, вы можете отпустить ее, – сказал он. – Я сомневаюсь, что она станет стрелять в меня в присутствии стольких свидетелей. Вы, джентльмены, прибыли удивительно своевременно!
Лицо Хенкока выразило некоторое сомнение, но потом, по знаку брата Гэбриэла, он бросил револьвер на пол. Ближайший к нему полицейский тут