Та, которой не стало

сотрудника ФБР, какими их изображают в книжках и в кино. Самой примечательной ее чертой были жесткие, морковного цвета волосы, которые то свивались в колечки, то в беспорядке торчали в разные стороны в прямой зависимости от влажности воздуха. Волосы Люси были ее проклятьем на протяжении всей жизни. То же можно было сказать и о фигуре, так как, несмотря на огромное количество калорий, которые она могла поглощать, а могла и не поглощать, Люси оставалась худой, как спичка. Или «тощей, точно кошка драная», как любила выражаться ее бабушка. Калории никак не задерживались в ее организме и покидали его едва ли не быстрее, чем Люси успевала пополнять их запас. «Просто прямая кишка, а не девка!» – говорила по этому поводу бабушка.
Худоба, относительно высокий рост и торчащие в разные стороны рыжие волосы придавали ей настолько экзотический вид, что на нее частенько оглядывались на улицах.
Столь незаурядная внешность, однако, не помешала Люси добиться осуществления своей давней мечты. На насмешки и подтрунивания она реагировала с бесконечным добродушием и никогда не позволяла себе расстраиваться из-за неудач. Именно ее упорство, решительность в достижении цели, а также редкая сообразительность помогли ей поступить на работу в ФБР. Разумеется, она имела право носить пистолет или револьвер, но главным оружием Люси Майрик стал компьютер.
О работе оперативника она даже не мечтала. Благодаря внешности ни копы, ни преступники не приняли бы ее всерьез. По той же причине исключалась и работа агента, отважно внедряющегося в банды торговцев наркотиками и оружием и в конце концов арестовывающего всех и вся. Но Люси никогда и не задумывалась ни о чем подобном. Куда больше ее привлекала работа по сбору и анализу информации. Навыки работы с компьютером плюс прослушанный в академии курс криминологии довольно скоро завоевали Люси репутацию первоклассного аналитика.
Естественно, львиная доля времени и сил уходила у нее на поиск и машинную обработку информации. Полицейские сводки поступали к ней из всех уголков страны; в обязанности Люси Майрик входило исследовать преступления, искать общие черты, анализировать почерк преступников, отыскивая не замеченные копами совпадения и связи. Вся эта работа имела целью выявление серийных преступлений, преступников-рецидивистов, а также преступных сообществ и группировок, которые в противном случае имели бы все шансы уйти от ответственности.
Сама Люси определяла сущность своей работы гораздо короче: «Найти и посадить».
Рабочий день подходил к концу. Зевнув, Люси сладко потянулась и бросила взгляд на часы на стене. Как всегда, выбор у нее ограничен: она могла либо уйти с работы вовремя и попасть в одну из пробок, наглухо закупоривавших улицы Вашингтона в часы пик, либо задержаться на час, пока пробки не рассосутся. Принять решение было тем более трудно, что и в том и в другом случае она оказывалась дома примерно в один и тот же час. Главное, размышляла Люси, успеть вернуться к восьми. В восемь начинались ее любимые телевизионные программы. Например, сегодня должны были показывать очередную серию…
Внезапно она наклонилась вперед, и ее взгляд забегал по экрану, на котором появилась какая-то информация. Люси прочла сообщение трижды, и с каждым разом ее все больше охватывало волнение.
Это было именно то, что Тобиас велел ей искать, а Люси очень хотелось доставить ему удовольствие, потому что… Просто потому, что это был Тобиас, а не кто-то другой. Люси была по уши влюблена в своего шефа.
Через десять минут Люси Майрик уже неслась вверх по лестнице. На то, чтобы дождаться лифта, у нее не хватило терпения. Вообще-то Тобиасу можно было просто позвонить и попросить немного задержаться, однако Люси слишком нравилось представлять, как она ворвется в кабинет шефа – взволнованная, раскрасневшаяся, со вздымающейся от быстрого бега грудью (довольно хилой, чтобы произвести впечатление, и все же…).
Все получилось, почти как она задумала. Когда Люси ворвалась в кабинет шефа, Тобиас уже снимал с вешалки свой непромокаемый плащ, собираясь уходить.
– Хорошо, что я вас застала! – воскликнула она, едва переведя дыхание.
Тобиас повернулся к ней, и сердце Люси сладостно сжалось. О, какие красивые у него глаза!..
– Что у вас стряслось, мисс Майрик?
Опять «мисс Майрик»! Не просто «Майрик», как обращались к ней другие сотрудники. И не «Люси». Он никогда не называл ее по имени, но Люси не знала, было ли официальное обращение «мисс Майрик» хорошим признаком или, наоборот, – плохим. Возможно, Тобиас просто не помнил, как ее зовут. Но не исключено было, что он нарочно не называл ее по имени, боясь, что подобная фамильярность может ее оттолкнуть. Излишне говорить, что