Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
не ударишь особо… У Женьки с «Бекасом» то же самое – приклад-то он снял в дорогу, есть только пистолетная рукоятка…
Я высовываюсь в коридор и кричу: – Мужики, сюда! Быстрей! Тащите топор, мешки, что есть! – Уж не знаю, почему мне в голову пришла такая мысль. Просто ничего лучше не придумалось, только одно: вырубить вражину обухом по голове, да набросить мешок на голову…
Словно очнувшись от ступора после моих воплей, Рыбак опускает ружьё, кидается с голыми руками – помогать Серёге. Вдвоём они крутят руки этому неизвестному. А тот – я только теперь смогла разглядеть – вцепился зубами в рукав куртки Чесса, повис на нём, как бультерьер. Теперь ясно, почему он только мычать может, пасть-то занята… Чёрт побери, а это ведь не зомби! Не синяк и не морф! Кожа, пусть и не белая, смуглая – но не синяя и тем более не чёрная … Человек? Сумасшедший?
Я отодвигаюсь от двери, чтобы пропустить бегущих на подмогу. Первым врывается Ильич, у него топор. Вторым Виталий, с мешком и с большим фонарём. Сразу становится светлее. Я вижу, как Ильич опускает обух топора на затылок «бультерьера». Раздаётся негромкий глухой стук, челюсти разжимаются, тело валится на руки Рыбаку. Подоспевший Виталий помогает натянуть мешок на голову психа-кусаки.
– Вот гад. Рукав порвал. – говорит Чесс. Он с интересом осматривает свою куртку, ощупывает лохматые дырки в ткани. Голос, на удивление, спокойный.
– Ты не ранен? – задаю я дурацкий вопрос.
– Нет, всё нормально. Рукав прокусил, но кость не задета. – даёт Чесс не менее дурацкий ответ.
– Ты бы, всё-таки, показал руку Марии. Она обработает антисептиком. – говорит Рыбак. Тоже не верит, что зубы психа не оставили следов. – Или, может, боишься, что ампутируем укушенную конечность?
– А с чего бы её ампутировать? – удивляется Чесс. – Смотри!
Жестом фокусника он задирает рукав вверх, насколько позволяют далеко не худые предплечья. Под курткой у него, оказывается, термобельё с длинным рукавом. Под термобельём – светлая кожа без единой ранки. Но самое интересное другое. Между бельём и рукавом тускло блестит некий длинный предмет. До меня не сразу доходит, что это.
– Арматура горячекатанная рифлёная, диаметр 18 миллиметров. ГОСТ номер не помню, но ещё советский. Производство, скорее всего, тоже тех времён. Артефакт ушедшей эпохи! Я его с собой ношу уже неделю. Отломал давно, когда по окрестностям бродил. Два часа потратил и уйму калорий. Ну вот, он и пригодился.
– Да уж, мощная железка. – восхищается Ильич. – Никакому монстру не по зубам!
Мы с Рыбаком молчим, в некотором лёгком изумлении. Серёга, он же Чесс, не перестаёт удивлять. То он доморощенный гроссмейстер, то фокусник с арматурой в рукаве. Интересно, какие ещё таланты он пока скрывает от нас?
– Народ, гляньте сюда. – зовёт нас Виталий. Он со своим фонарём осветил что-то в углу комнаты.
Ох… Лучше бы я не смотрела. На стеллаже у стены – две отрезанные головы. Женские. Волосы длинные. Глаза открыты. Макияж, накрашенные губы. Чёрт… выведите меня отсюда. Я не хочу смотреть. Однако, прежде чем выбежать блевать в коридоре, я успеваю рассмотреть ещё – слишком много, чтобы спать ближайшие ночи спокойно.
Два женских туловища без рук и ног – на полу, у стенки, в чёрной луже. Таз с кровью, из него торчит рука с тонкими пальцами. Большой нож, каким обычно продавцы нарезают продукты. И жутким контрастом с этими ужасом – мирные коробки с фруктовыми соками, соусами, майонезом… Что этот хренов Ганнибал Лектер устраивал здесь? Боюсь, я знаю ответ…
Проблевавшись – выхожу на свежий воздух. Полощу рот минералкой без газа – нашла «Кубай» на полке в зале. Курю. Надо собраться. Нам ещё вывозить отсюда кучу всего. Но думать сейчас о еде? Я не могу.
Выходят мужики. Забирают у меня минералку, поливают друг другу на руки. Я их понимаю – после такого хочется отмыться.
– Мы решили закрыть его там. – говорит Рыбак. – Были и другие предложения, типа, казнить людоеда…
– Да пристрелили бы, и дело с концом. – вставляет слово Иваныч, отрыгивая пивными газами. Может быть, я предвзято отношусь, но мне сегодня не симпатичен этот дедок.
– Нет. Кто мы такие, чтобы судить и казнить? Одно дело – зачистить нежить. Другое дело – убить живого, пусть сумасшедшего. А он явно невменяем. Совершенно чокнутый псих.
– Я теперь припоминаю – он с самого начала странный был. – говорит Чесс. – Работал тут грузчиком, что ли. Не общался почти ни с кем. Да и вообще по-русски плохо говорил. Он из какой-то восточной республики, похоже. Молился пять раз в день, прямо в торговом зале. А в остальное время всё на тёток заглядывался. Но не приставал, нет… Если бы он хоть к одной под юбку полез – я бы… Да, что толку теперь говорить. Не разглядел я, что парень кукушкой поехал.
– Теперь
