Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
нет смысла даже обсуждать. Закрыли дверь, и забыли, как кошмар. – говорит Ильич. – А тебе, Чесс, себя винить не в чем. Разве только в том, что ты жив остался. Один из всех.
– Да, похоже, что так. Из семерых, что здесь оставались, ещё четверо, скорее всего, попытались уйти после меня. Их следов я внутри не нашёл. Но далеко они вряд ли… Вон, там. – он указал на одну из куч тряпья, что были здесь во множестве, у стены магазина и на парковке. – Тот цветастый плащ мне кажется знакомым. Был такой у одной из тёток в магазине. Так что… Им всем просто не повезло. А я ушёл вовремя.
– Да уж… А вы хорошо закрыли этого психа? – спрашивает Ирина. – Он точно не выберется?
– Точно. – отвечает Ильич. – Я дверь подпёр снаружи. А ещё мы туда холодильник уронили. Коридор узкий, так что при всём желании, дверь изнутри никак не сдвинуть.
– И ещё, если кому интересно: разумеется, мы забрали останки. Пока не знаю, как их лучше захоронить, придумаем что-нибудь. Но этому каннибалу ничего не оставили. Только соки и минералку. – говорит Рыбак.
– У него там ещё кетчупы есть и майонез. – замечает Ильич.
– Ну и пусть их жрёт. Даже хорошо, не сдохнет слишком быстро.
– А ты, брат, затейник! – ёрничает Чесс. – Всё по заветам Святой Инквизиции. Казнить, но чтобы без крови.
– Да, именно так. Можешь звать меня Великим Инквизитором. – отвечает Рыбак на полном серьёзе. –
Ад Майорем Деи Глориам!
Нас впустили и провели в лечебный корпус. Я уже был здесь, много дней назад. Пока особых изменений в больнице не вижу – всё так же, все те же. Вот и Ульяна Александровна, главный врач. Та же стрижка, тот же усталый взгляд. Кажется, и она нас помнит.
– Ну здравствуйте, туристы! Рада видеть вас живых и здоровых. У вас всё в порядке?
– Спасибо, Ульяна Санна, всё хорошо.
– Может быть, чаю? Как в прошлый раз? Правда, печенья теперь не смогу предложить. Только лепёшки.
– Нет, спасибо. Мы позавтракали. А что, перебои с продовольствием? – интересуется Витька.
– Не могу сказать, что это «перебои». Ни врачи, ни пациенты не голодают. Пока. Нам подкидывают что-то… Но разносолов уже нет. А ведь ещё только осень. Представляете, что будет к весне?
– Голод. – лаконично отвечает Сосед.
– Если не наладят снабжение – то да, очень возможно.
– А есть надежда, что наладят?
– Ну… Надежда умирает последней, как вы знаете. – Ясно, главврачиха мнётся. Видимо, не уверена в нас, и не знает, что нам можно доверить, а что нельзя. Ну и ладно. Уже по тому, как она юлит, можно сделать вывод – что-то она знает. Ничего, в свой час узнаем и мы.
– Ульяна Санна, мы же пришли Лесника навестить, Ивана Павловича. Вот, грибов принесли, ягод немного… Ему же можно? – Сосед принимает из рук Радомира котомку, встряхивает. Хитрец: не стал спрашивать, что с Лесником, чем болен, куда ранен… сразу за гостинцы. Будто и не нуждается в информации.
– Ну, состояние у него вполне стабильное, а питание больничное – вы сами знаете… Так что не вижу препятствий. Давайте сюда, я передам на кухню. – И, видя сомнение в глазах Виктора, добавляет: – Вы не переживайте, никто не возьмёт себе. Всё пойдёт больному на стол. Просто – вдруг вы в грибах не очень разбираетесь? Пусть лучше повар проверит.
– Хорошо. Держите. И ведите нас уже к нему. – упреждая возможные возражения, что нас слишком много, Сосед добавляет: – Конечно, не всех. Хватит нас троих.
– Ну что ж… Тогда пойдёмте. А кто не идёт – могут пока в фойе посмотреть телевизор. Сегодня показывают «Покровские ворота». Чудный старый фильм! Первая серия, правда, только что закончилась… Но сейчас будет вторая!
– Спасибо, Ульяна Санна! Мы с удовольствием. – говорю я, предполагая, что мне светит остаться и смотреть кино. Однако, Сосед зовёт меня, и ещё, почему-то, Михаила. А вот Тимофей, наоборот, остаётся в фойе. Странно – но только для меня. С остальными Витька, кажется, всё порешал заранее.
Мы идём длинным больничным коридором, затем по лестнице поднимаемся на третий этаж, где табличка «Хирургическое отделение». Снова коридором – мимо сестринского поста, мимо открытых дверей в палаты. Я обращаю внимание, что пациентов, кажется, стало заметно меньше, чем пару недель назад.
– Вы правы. – говорит главврачиха. – Пациентов, действительно, мало. Казалось бы, надо радоваться, что люди меньше болеют, меньше травмируются…
– Но? Есть «но»? – спрашиваю я.
– Просто живых людей в городе стало меньше. В разы. Вот и вся причина… Так что для радости нет повода.
Мы, наконец, дошли до нужной двери. Входим. Палата, видимо, из лучших: хороший ремонт, холодильник.
Лесник в этой палате один. Читает книгу, держа её одной рукой. На нас
