Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
сахарозы и растительных алкалоидов типа кофеина и теина.
– А тест на прионы?
– А как вы себе это представляете? – ответил Андрей вопросом на вопрос. – Я читал одно исследование: ещё лет десять назад в Техасском университете в США разработали методику диагностики болезни Крейцфельдта-Якоба по анализу крови. Они брали образцы и вводили тестируемую кровь в мозг хомячкам. Если в крови были прионы – они начинали «размножаться» в мозгу животного… Ну, вы понимаете, термин «размножаться» я беру в кавычки…
– Потому что прионы не делятся с использованием ДНК…
– Совершенно верно. Они просто катализируют превращение здоровой молекулы белка в патологическую, прионную форму. Белок, вроде бы, тот же, но меняется трёхмерная структура молекулы. А дальше идёт цепная реакция, всё больше белковых молекул становятся аномально свёрнутыми… В итоге отмирание клеток мозга и смерть. Либо… то, что хуже смерти.
– Так всё-таки, как можно диагностировать наличие прионного агента в организме или в среде?
– Должен вас огорчить: in vitro, in vivo, ex vivo – практически никак. Вспомните, как диагностируют вирусные инфекции, тот же СПИД, к примеру?
– Тест на антитела?
– Именно так. Нет теста на наличие вируса, но есть тест на антитела к нему. Иммунная система организма образует в ответ на внедрение вируса специальные белки – иммуноглобулины. Вот их и определяет тест на ВИЧ. Но с прионами всё сложнее. Проблема в том, что они не вызывают иммунного ответа в организме. С точки зрения иммунной системы – это свой, «родной» белок. Ну мало ли – молекула иначе свёрнута…
– Я понял. То есть, хорошего теста на прионы нет. А что, кстати, с хомячками-то? Ну, у техасцев?
– А… Хомячки –дохли. Просто они маленькие животные с быстрым обменом веществ. Их и прионы быстрее поражали. А потом их вскрывали и исследовали мозг. Но это, поймите, было в те счастливые времена, когда какая-нибудь FFI или «куру» развивалась годами…
– Да, теперь всё происходит стремительно. И хомячков не напасёшься…
– А ещё важно, что до сих пор в науке нет единого взгляда на генезис прионов. Есть несколько гипотез: белковая, мультикомпонентная и вирусная. И как раз последняя в нашей ситуации выходит на первый план.
– Здесь, если можно, поподробнее! Про вирусную я как раз не знаю почти ничего.
– Вирусную гипотезу выдвинули в Йельском университете в 2007 году. И даже, якобы, обнаружили некий «медленный вирус» в некотором проценте клеток мозга у овец, заражённых губчатой энцефалопатией. Но, насколько я знаю, позже Ма Цзиянь из Университета Огайо поставил опыты, которые эту гипотезу опровергали. А вот в свете последних событий… Вы слышали новости?
– Про «санитарную операцию» наших стратегических ядерных сил? Да. Мы хотя и были в рейде – радио иногда удавалось послушать. Мы даже запуск «Сатаны» видели воочию.
– Вот как! Вам повезло… ну, если можно так сказать… Но так вот: в экстренном сообщении Совета обороны было недвусмысленно сказано «о рукотворном характере пандемии».
– И даже о том, что есть «достоверные оперативные данные об источниках и путях распространения» – я это очень хорошо запомнил.
– Именно так! Получается, что «наши» всё знают. Вы же понимаете, такими обвинениями не разбрасываются, особенно в международных делах…
– И тем более, когда ракета с десятком боеголовок уже летит к цели…
– Да. Они назвали это «санитарной операцией», а не возмездием.
– Кстати, а кто эти «они»? Известно что-нибудь?
– Увы, нет. То есть, может быть, кому-то и известно. То же ФСБ и военные – они уже присягнули этому Совету обороны. Но какие конкретно люди в этом Совете заседают – нам до сих пор никто не сказал…
– «Неизвестные отцы»?
– Да, массаракш и массаракш!
– Но, возвращаясь в «вирусной гипотезе» – я хотел уточнить, почему вы считаете, что она снова вышла на первый план?
– Потому, что – я ещё раз это подчеркну – сами по себе прионные инфекции очень медленные. Болезнь развивается годами, порой и десятилетиями – от момента, когда в клетках мозга появляются «кривые» белки, и до момента, когда мозг превращается в губчатую массу.
– Так. А вот вирусные – наоборот, могут развиваться стремительно… И кто-то «скрестил» вирусы с прионами? Вывел новые штаммы, которые превращают мозги в кашу за дни и даже часы?
– Вот! Именно к этому я вас и вёл. Возможно, что так оно и есть. Значит, должны появиться и методы обнаружения вируса – когда будут выделены антитела к нему… Знали бы вы, как мне жаль, что не работает Интернет! Наверняка в зарубежных научных журналах и на форумах это всё уже обсуждают…
– Андрей Геннадьевич,
