Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
говорит, без эмоций.
А я-таки успел достать «Хатсан» и теперь прячусь за внедорожником. Вижу «абрека», он уже распоряжается, нагло, по-командирски.
– Вихади с машин. Сматрэть будем, что везешь. Потом далше отпустим. – и без паузы, обернувшись к парадной разграбленного дома, орёт что-то на своём наречии, явно вызывая подмогу.
Из дома появляются новые люди. О, это интересная компания! Первым выходит серьёзный дядя, постарше – этот тоже с автоматом, судя по роскошной бороде и командирской осанке, он главный среди «абреков». И ещё один – низенький, безбородый, раскосый. Он без оружия, но с длинной палкой.
За палкой тянется верёвка, а за ней из дверей появляется мальчик. А мы уже умеем отличать мертвяков с первого взгляда! Мальчик – стопроцентный «синяк», причём свежий. Вон, даже кровь у него на груди только-только свернулась… Убит совсем недавно.
Мужчина с палкой разворачивает синяка в нашу сторону. До меня доходит вот что: палка с верёвкой – это урга. Так у монголов так называется снасть для ловли лошадей, аркан на шесте. Помните фильм Михалкова? Ага, она самая. А у наших казаков, вроде бы, такую штуку называют «укрюк» – причём, к слову «крюк» это не имеет отношения, скорей уж – к татарскому «курук», что значит то же самое – шест с петлёй… Блин, Денис! Отставить тему! Пусть Рыбак языкознанием занимается. А ты думай, наконец, о секторе стрельбы!
Короче: мужик с шестом тащит мальчика-синяка. В нашу сторону. Я начинаю понимать – это у них такой новый род оружия. Больше, конечно, на страх перед зомби рассчитано. Что и пытается сейчас показать нам этот урод (он реально не красавец, какой-то монголоид, действительно!)
Монголоид выставил перед собой мелкого «синяка», тычет им в сторону наших квадриков. Но и это ещё не всё! Последней на пороге дома появляется ребёнок – девчонка мелкая, в яркой куртке. Куртка расстёгнута, светлые волосы растрёпаны… джинсы, слава богу, на месте, на худой детской попе. Если и была попытка насилия – дело не довели до конца. Неужто мы помешали?
– Отпусти его! – кричит малявка с порога монголу. – Дяденьки, спасите нас! Они Славку убили! И папку, и маму! И Цезаря! – продолжает ребёнок (а ей лет двенадцать, от силы), уже в нашу сторону. Сориентировалась, умница.
Вы представили себе диспозицию? Абреки с «калашами», монгол с укрюком, на котором юный зомби, девочка в курточке – и наша честная компания… Тарантино отдыхает.
И тут, наконец, за свою любимую тему берётся Рыбак. Он высовывается из пассажиркой дверки «четвёрки» и произносит соответствующее моменту приветствие:
– Ас-саля́му алейкум ва-рахмату-Лла́х!
Надо же, как у него складно выходит… И на вид – сам вылитый абрек! Я словно другими глазами увидел хорошо знакомого камрада: отросшая полуседая борода, камуфляж, да ещё этот подшлемник-балаклава, закатанный вверх на манер бойцов чеченской кампании… И это – наш старый добрый Рыбак, ценитель коньяков и поэзии? Ну да, он. Всего-то стоило на минутку снять интеллигентские очки, и перед нами совсем другой человек. Как минимум – воинственный шейх.
– Ва алейкум. – отвечает старший из абреков с порога дома… и сплёвывает сквозь бороду в нашу сторону. Автомат в его руках уже направлен на Рыбака.
Что это? Неужто приветствие его не устроило? Или произношение не такое? Похоже, Рыбаку не удалось сойти за своего у абреков. Трудный у них язык, да. Не каждому филологу… Да некогда уже над этим голову ломать! Секунды спрессовались, время остановилось.
Бородач с автоматом наводит ствол (не слишком целясь, впрочем), его рука тянет затвор. Одновременно монгол с ургой тычет своим ручным зомби в сторону Ирины. Хорошо ещё, что замешкались трое ближних к нам бандитов – они, похоже, ещё не разобрались в ситуации, и смотрят не на нас, а на девочку и на своего старшего… но вот-вот обернутся, и к одному стволу добавятся ещё два.
Не дожидаясь этого, как и оговорено – без команды – начинают стрелять наши.
Первыми рявкают обрез и «Вепрь». К ним присоединяются «Мурка», «Бенелли» и ТОЗик. Сзади и сбоку кашляет порохом карабин Симонова, но мне некогда оглядываться, я сам сосредоточенно выискиваю цели и жму на спуск «Хатсана». Выстрелы звучат один за другим, часто, без пауз.
От Ирины достаётся «монголу» с ургой, и тут же – мальчику-зомби: просто они ближе всего к ней. С этими двумя – всё. А Сосед снимает с крыльца старшину бандитов – тот успел-таки дать короткую очередь в нашу сторону, но не прицельно, выше… пули хлестнули в деревянный борт ЗИЛа. Сдаётся мне, бородач стрелял уже на рефлексах тела, потому что тяжёлая пуля 12 калибра, «гуаланди» или «бреннеке» (я точно не знаю, что там у Соседа в магазине) снесла ему полголовы, и мозги
