Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
ним. Может тоже обернусь. Но хотя бы не достанусь твари на зубок.
Рявкает мой ТОЗик. Морфу сносит черепушку. Тело валится с горки вниз. Кажется, не обрызгало…
Так, где у меня ещё патроны? Сразу пару бери, Лариса. Один зарядить, второй наготове, в левой руке.
А морфы-то есть ещё? Не вижу пока… Может быть, кончились? Отбилась?
Но нет. Курц продолжает лаять. Значит – угроза рядом. Снова заряжаю ТОЗик одним патроном. Ещё один в руке. Где же ты, тварь?
А вот они! Две, не одна. Вот ведь суки, опять подбираются к дому, где девчонки и дети. И к мангалу, где котёл с борщом. Нет, так не пойдёт. Не для вас я этот борщ варила. Подавитесь, суки! Снова ору, привлекая внимание:
– А-а! В Африке реки вот такой глубины! А-а, в Африке горы вот такой вышины! А-а крокодилы, бегемоты… Ага. Услышали. Развернулись. Ну хорошо. Давайте сюда. Ближе, ближе.
Я успеваю снять первого, большого морфа. Но только со второго выстрела. Первый прошёл мимо. Просто рано я выстрелила, наверное. Хорошо ещё, успела дослать второй патрон. В итоге морф падает с разбитой черепушкой метров за пять до моего наблюдательного пункта. А вот за второй, мелкой «морфушкой», я не успеваю. Пока ещё достану патрон из кармана, пока заряжу… А мелкая уже близко. Её не останавливает скользкое железо, она упорно карабкается ко мне, наверх. А я всё ещё вожусь с неподатливым затвором.
Время словно замедляется. Пока пальцы медленно втискивают цилиндрик патрона в приёмник, неторопливо досылают – я успеваю разглядеть кучу деталей, которые позже будут мне сниться в потных ночных кошмарах…
Косички на голове монстра. Маленькие чёрные пальчики, цепляющиеся за перила. Мелкие белые зубы – наверное, ещё молочные – на чёрной мордашке. Ведь это ещё совсем ребёнок, лет пять, не больше! Девочка в розовой курточке. И в одинокой маленькой белой кроссовке…
А ведь это что-то знакомое! Я вспоминаю наш первый день на Таганае, первую встречу с «синяками», пустые палатки туристов… Не пару ли этой кроссовки я видела тогда? Такая же маленькая и белая, одна штука. Там, в брошенном лагере, где варилась каша. Точно такая же…
К чёрту! Соберись уже, Лора! Это – не ребёнок. Это морф. И пофигу, что зубки мелкие – куснёт, мало не будет. Но я просто не успеваю. Чёрная девочка уже совсем близко, а я ещё не взвела затвор. Рука движется очень медленно, кажется – вечность потребуется на это движение. Девочка явно быстрее. Единственное, что у меня быстро работает – это мысль. В отличие от рук, которые безнадёжно отстают.
Вот теперь – точно пиздец. Деточка достигла края площадки. Следующий её шаг – к моему горлу.
Но вдруг мелкая «морфушка» останавливается. Не потому, что вдруг пожалела старую тётку. Просто сзади на неё прыгнул и вцепился зубами в розовую курточку верный пёс, наш Курц! Собака тянет зомбачку вниз, упираясь и скользя лапами по железу. Мой спаситель.
Но мелкая тварь не хочет сдаваться! Она резко оборачивается и впивается зубками в шею собаки. Маленькие ручки крепко держатся за шерсть, не отпускают пса. Воздух наполняется запахом меди – я знаю, так пахнет кровь у собак. Маленькое чудовище продолжает грызть. А Курц, похоже, не может сопротивляться. Ну да, он попался на тот же баг в системе, который не дал мне выстрелить. Я не способна стрелять в маленьких девочек. Он не может кусать детей. Хотя, прямо скажем, зубы-то у Курца куда серьёзней, чем у малютки-морфа. Однако же он продолжает держать её за куртку, и даже не пытается перекусить тонкую (чёрную!) детскую шейку.
А я по-прежнему не могу стрелять. Теперь уже не только из-за своих дурацких комплексов (допустим, что я взяла над ними верх), но ещё и потому, что девочка и собака – практически одно целое. Выстрелю в морфа – убью собаку. Наконец, мелкая тварь отпускает пса и снова оборачивается ко мне. Метра два между нами.
Пустой безумный взгляд мёртвых глаз. Холодное око хромированного ствола калибра 20. И моё холодное сердце. Вот такой магический треугольник. Наконец, теорема решается. Выстрел, брызги. Последний патрон, между прочим. А есть ещё в кого стрелять? Кажется, больше нет. Только бешено стучит моё сердце. И так же бешено кто-то стучится в запертые ворота Базы.
Нам открывает Лорик. Одна. Растрёпанная и возбуждённая. Но главное – живая. Где остальные? Оказывается, заперлись в домике. Это правильно. Это хорошо.
– Все целы, всё нормально! – выдыхает Лариса. Её немножко трясёт. Но она держится.
– Как отбилась? – спрашивает Рыбак, обнимая жену. Им обоим мешают ружья, но они этого не замечают.
– С трудом. – улыбается она.
Ну что тут ещё скажешь? Трупы морфов вокруг нашего НП сами
