Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
– На вершине пирамиды резали обсидиановым ножом, сердце вырывали из груди, а труп сбрасывали, и он катился вниз, орошая ступени кровью…
– Это ты точно в каком-то художественном фильме видел.
– Ну да, скорее всего – «Апокалипто» Мела Гибсона. – вынужден признать я. – Оттуда картинка.
– Воинов, конечно, тоже приносили в жертву. Но самым главным, поистине «царским» даром для богов были детишки, от пяти до десяти лет. И вот их тоже называли Капак хуча. Причём, отбирали детей по всей Империи инков, именно таких, чтобы никакого изъяна в них не было – ни родинок, ни шрамов, ни даже веснушек… И само собой, было требование девственности. Чем моложе и чище жертва – тем более она угодна богам. Ну, и конечно, семье такого Капак хуча было большое уважение, это вообще у индейцев за честь считалось. Когда Капак хуча вели в Куско, в столицу Империи, все встречные падали пред ними на землю, и валялись, пока процессия не пройдёт мимо… Ну а потом жрецы приносили их в жертву, разными способами. Не всегда, кстати, вырывали сердце. Порой душили. Или закапывали живьём. Но главное – все жертвы, вне зависимости от способов умерщвления, должны были подойти к моменту смерти счастливыми и удовлетворёнными… До последнего дня Капак хуча сытно кормили, заставляли пить кукурузное пиво и жевать листья коки, и смерть свою они встречали одурманенными и опьянёнными.
– Просто одурманенных их проще было в жертву приносить, меньше дёргались. – говорит Сосед.
Мы соглашаемся с ним. И в этот момент над лесом разносится звуки выстрелов. Да много! Пальба! Остаётся понять, это наши стреляли, или по нашим? Без рации тут не обойтись. Придётся нарушить радиомолчание.
Осталось немного. Последние метры до уступа мы стараемся подниматься максимально осторожно, чтобы ненароком не выдать своё приближение – звуком упавшего камня, или бряцаньем амуниции, или просто шумным дыханием. Хотя… там продолжают петь (скорее – завывать), так что нас вряд ли услышат.
Ну и вот, последний рывок позади. Мы почти лежим на крутом склоне, за которым должна быть площадка. Наш маленький проводник не обманул, привёл точно на это место. Теперь нам надо как-то спасти второго мальчишку. Но как именно мы будем действовать – мне пока не понятно. Так-то я стрелять готова, на «синяках» и «морфах» натренировалась достаточно. Но вот в безоружных людей целиться пока не готова. Не знаю, может быть, смогу, когда увижу их агрессивные намерения. Женька же – смог сегодня…
А он устроился на камнях рядом, от меня справа, и уже снял ружьё с предохранителя. Теперь – только приподняться немного над краем, чтобы увидеть «диспозицию». Остальной наш отряд (из восьми человек всего!) – тоже рассыпался по камням, под уступом скалы. Минуту только дух переведём, и начнём…
А действовать нам, кстати, уже пора. Солнце всё ниже. Как там определяют время до заката «по пальцам»? Если считать в моих – то два пальца всего осталось. Это полчаса, кажется? Но тут ведь ещё от широты (географической) зависит, да и от толщины (пальцев)… А у меня тонкие, так что скорее уж, минут пятнадцать только. Ладно, что это я опять себя отвлекаю? За дело!
Женька уже подтянулся повыше, ружьё опёр о камень, и смотрит куда-то поверх прицела. Взгляну-ка и я.
Ага! Вот они, «стуки». Вот они, красавцы… и красавицы!
Собственно, «красавцев»-то и не так уж много. Один, два… три… И четвёртый
