Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
стороны другая… дама.
Вот, кстати, это большая для нас проблема – что зомби атакуют молча! Мы и не услышали бы ничего до того самого момента, пока её когти и зубы не вонзились бы в кого-то из нас. Утратили бдительность. Именно так и гибнут неосторожные.
Но нас выручил датчанин. Он, как оказалось, никакого интереса к медицинским дебатам не проявил. Ну и правильно – всё равно ведь не понимает, о чём мы… Ольсен устроился на квадрике, с взведённым арбалетом. По сторонам посматривал, пока мы суетились вокруг арфистки. И когда из-за деревьев тихонечко высунулась тварь – проверяла нашу оборону, наверняка! – датский подданный аккуратно навёл прицел ей в лоб и спустил тетиву.
– Ззынь! – взвизгнула тетива.
– Взззззз! – пропел болт в полёте.
– Чпок! – сказал он же, входя в глаз зомбачке.
Последним был мягкий звук падения тела. Мы обернулись – неподалёку, у края поляны, лежал «морф». Или «морфица»? Да, это была женщина. Даже, наверное, девушка. Но она умерла давно, с неделю назад, наверное. И пусть не была сильно объедена (она сама отъедалась на других) – с человеком уже имела мало общего. Далеко зашли процессы разложения… и изменения в «морфа».
– Так, ладно. Ещё пять минут отдыха всем, кроме похоронной команды. – сказал Виктор. – А похоронной команде выдать три литра бензина – Шатун, слышишь? Будь добр, обеспечь. И кто со мной? Готовы к холокосту? Пошли. Сожжем это, нафиг. Чтобы я, да хоть раз ещё оставил такое позади себя? Ну нет!
– Jeg skød denne bitch!
– сказал Ольсен. И добавил на очень плохом русском: – Карашо, писдесс!!!
Наконец суета вокруг Марины закончилась. Дама пришла в себя, её усадили в тенёчке, возле квадрика, ещё и куртку чью-то подложили для мягкости. Налили ей кофе из термоса – после обморока не будет лишним.
Тимофей уже отправился осматривать «морфицу», и теперь призывно махал мне рукой. Я подошла. Взглянула, стараясь воспринимать всё без эмоций, строго профессионально.
Тело лежит на земле лицом вниз, голова повёрнута вправо, из правой глазницы едва торчит оперение арбалетной стрелы. Ах, да, это называется «болт». Глубоко же он вошёл!
Левая рука трупа вытянута вперёд, на ногтях сохранились следы лака. Причём девочка явно была модницей – ногти покрашены в разные цвета, «по Фен-шуй». Яркие кроссовки и модные «рваные» джинсы – тоже говорят в пользу того, что девица была молода. Но на глаз уже нельзя определить возраст, разложение зашло довольно далеко. Кожные покровы уже не цианозные, а практически чёрные.
– Может, это негритянка? – спросил Рыжий и Пушистый. – Смотри, какие губы.
– Не думаю. И других негроидных черт не вижу. Волосы прямые, не курчавые. Форма черепа вроде тоже обычная, не негрская, и прогнатизма нет. Скажу по-русски: она просто почернела и губы распухли. Может быть, это и не характерно для «нормального» трупа. Но для зомби – почему нет? Мало мы пока знаем про биологию живых мертвецов…
К нам подошёл Влад. Он закинул «мурку» на плечо и вооружился багром – от Метеостанции с ним не расстаётся. И правильно, полезный инструмент.
– Ну так что скажет медицина? – спросил он, цепляя багром тело и переворачивая на спину. – Народ желает знать: чем отличается «морф» от простого «синяка».
– Ну сам посмотри. Чёрная морда вместо синей. Других внешних признаков не наблюдается. В книжках фантастических и про зубы писали, и про когти, и что конечности как-то там вытягиваются… и челюсти ещё. А по факту ничего этого нет. Ногти, вон, обычные. Даже крашеные. Руки-ноги вроде обычной длины… Правда, Тимофей чуть за негритянку её не принял. А я говорю – челюсти без прогнатизма, то есть обычные, человеческие, а не вытянутые вперёд, как у негроидов и высших обезьян.
– Мария! Ты что, негров относишь к высшим обезьянам? – возмутился Тим (несколько наигранно возмутился, мне кажется).
– Я сейчас говорю только о внешних морфологических признаках, ясно? Не вдаваясь в видовую классификацию. Факт есть факт: у белых череп ортогнатный, лицевой угол от 95 до 85 градусов. У негроидов прогнатный – 70 градусов. У обезьян 58 и менее. Голые цифры, и никакого расизма.
– Ладно, ладно. Я тебя понял. И теперь сам вижу – это никакая не негритянка, и даже не мулатка.
– Что там у вас насчёт мулаток? Меня что-то прям тянет на знойных женщин последнее время. – шутит подошедший Рыбак. – Ну нет… Это точно не мулатка. Только гляньте – она же худющая! У мулаток же формы должны быть – во! И ещё… «Господь любит своих негров, он узнает их по запаху» – знаете, такую песню пели чернокожие невольники Вест-Индии. Но эта вонь… – Рыбак было
