Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
видели. Куча обглоданных костей и отожравшиеся «морфы»…
– Поливай! – говорит Сосед, когда из костей уже сложена ровная горка. Шатун аккуратно льёт бензин из канистры. Денис стоит со спичками наготове. – Речей говорить не будем. Покойным людям – память вечная. А восставшим мертвецам – навечно упокоиться. Чтобы не тревожили больше живых. Поджигай.
Спичка чертит дугу в воздухе, падает на смоченные бензином кости, тряпки, ошмётки плоти… Ещё секунда – прозрачное пламя говорит «фффух!» и взметается вверх. Я лицом чувствую жар от погребального костра.
– А теперь по коням! Двинули. У нас ещё подъём впереди.
– Разгружаться будем? – спрашивает Шатун.
– Надо. Хотя и не хочется. – и уже громче, чтобы слышали все: – Народ, подходим за вещами. Разгрузим квадрики, а то машинки в гору не залезут, здесь склон крутой. Все пешими пойдём, кроме водителей и больных.
Тут, кстати, едва не возникла проблема с Сан Санычем. Он, хоть едва начал ходить, прихрамывая при этом, – всё равно порывался взять свой рюкзак, карабин, и идти пешком. Еле-еле Мария смогла его уговорить – мол, ты, конечно, молодец, на поправку идёшь, но один неверный шаг на склоне тебя уложит обратно в койку на две недели. Хочешь получить «привычный вывих» голеностопа? Ходить по жизни в ортопедической обувке и с утягивающим бинтом? Ах, не хочешь… тогда в машину и без разговоров!
Вторую проблему пытался было создать Геннадий. Ну правильно – первый раз же ему сошло с рук, спустили на тормозах… Теперь он не хочет нести два рюкзака – свой и Марины. А сама Марина пока не может нести, ей опять нехорошо. И вообще, Марину бы надо посадить на квадрик – по его мнению.
– Камрад, ты понимаешь, что сейчас подъём под тридцать градусов и больше? – втолковывает ему Шатун. – На квадрике сейчас ехать просто опасно. Он перевернуться может.
– Вы не имеете права заставлять больную женщину! Она не может нести тяжести в гору. – настаивает чудак.
– Тогда ты неси два рюкзака. Жена твоя? Вещи твои? Кто тебе обязан?
– Не хамите мне! Кто вам дал пра…
– Ну ты заладил… – Шатун сначала бьёт Геннадия в район солнечного сплетения (не сильно!), и потом уже заканчивает фразу… – как попугай… Правозащитник туев.
Геннадий опускается на землю, хватая ртом воздух. Марина плачет.
Нет, ребятки, а чего вы хотели? Неужели и правда думали, что с вами собираются нянчиться? Блин… Тут уже вторую неделю зомби-апокалипсис творится, тут фактически Третья мировая война уже состоялась… А вы всё надеетесь, что за вами будут ухаживать и соблюдать ваши призрачные права? Ох, не смешите… Права сейчас – это патроны в моём ружье. И других у меня нет. Только право убить или сдохнуть самой. Как-то так!
Мы разбираем свои рюкзаки с квадриков. Вещи Геннадия и Марины – тоже. Их понесут Шатун и Рыбак. Разумеется, не из альтруизма. Просто разбрасываться вещами не время сейчас. А иначе оставили бы.
Без десяти три. Мы, наконец, снова едем. Только теперь тропа ведёт круто вверх, и я иду не первым, а вторым. Впереди Шатун, он едет один. За мной – Ирина, тоже одна. И последним Сосед с двумя «калеками». Но я думаю, если наши более лёгкие квадрики проедут – его тяжёлый «Поларис» тем более не перевернётся. Он широкий, устойчивый. А едем мы все очень медленно, со скоростью пешехода. Быстрее, во-первых, и не разгонишься. А во-вторых, мы не хотим отрываться от пешей группы.
– Народ, широко не разбредаемся! Плотнее держимся! Не отстаём! – кричит Рыбак. Я оглядываюсь, и вижу: Ильич и Ольсен немножко приотстали. Вроде беседуют о чём-то? Не иначе, Олег учит шведа русскому!
Сообразив, что призыв относится к ним, оба ускоряют шаг. Ну и правильно. Нечего тут растягивать строй, риск всё-таки есть. А ну как поблизости ещё прячутся быстрые твари? Нам бы поскорее преодолеть этот опасный склон… А там наверху – Долина Сказок, оттуда уже дорожка нормальная. Мимо Откликного Гребня, да на Гремучий ключ. А там уже и расслабимся.
– Я сказал, не растягиваемся! – повторяет Рыбак минут через пять. Я снова оборачиваюсь, буквально на секунду (отвлекаться нельзя, как раз самый крутой участок проходим) – но успеваю заметить, что теперь отстаёт эта странная пара, Гена и Марина.
Удивительно. Ведь взрослые люди, явно под полтинник каждому. А ведут себя как дети. Обиды эти, протесты… Помогать не хотят, даже вещи свои тащить не могут. Права ещё качают. Как будто им все вокруг обязаны. Ладно. Пока не до них. Доползти бы до верха по этим каменюкам.
Ещё минут десять проходят в молчании. Только натужный гул моторов на низшей передаче, да хруст камней под колёсами.
И вдруг! Истошный крик сзади.
