Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых… Или не смогут, не выведут? Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!
Авторы: Рыбак и Артель
Это нам надо. А дурачки, что тут сидели – правильно, они же не готовили, вот «Золотую семечку» и не тронули… Так и жрали сухомятку, бедолаги.
Да, мясные консервы они подъели. Но хотя бы рыбные остались. Не икра, не сёмга, и не кальмары в собственном соку. Но хоть скумбрия, бычки и килька – в наличии. И даже «Сазан в томате» – не иначе, мой земляк, с матушки Волги. Берём!
– Ильич, здесь?
– Тут я. В овощном отделе, смотрю, что из консервации набрать можно.
– Будь добр, отвлекись на минуту. Позови Ларису. И пусть она тащит мешки, пакеты – всё, куда можно сложить хабар. А мы с Чессом дальше двинем. Серый, не против?
– Да я как пионер. Куда надо-то?
– Пойдём, покажешь, где тут подсобка. Вдруг там что найдётся полезное.
Мы шагаем по грязной липкой плитке пола, раскидывая мусор, хрустя целлофаном. Заворачиваем за прилавки, протискиваемся в узкий полутёмный проход. Света сюда доходит мало, поэтому я зажигаю налобник. Ружьё – вперёд, патрон в патроннике, в магазине ещё пять, предохранитель снят. Палец на крючке.
В коридоре – две двери. Я делаю вопросительный жест, качнув стволом : «туда или туда?» Чесс показывает на левую. Поясняет вполголоса: мол, справа – туалет, а подсобка вот она. Я киваю, направляясь к левой двери. Что интересно: здесь, в этом коридорчике, хочется говорить негромко. Шуметь… не хочется шуметь, и всё тут! Что-то гнетущее в атмосфере. Может запах? Да, воняет здесь знатно, воняет дерьмом, аж до рези в глазах. Ну, в общем, причина ясна – туалет же. И они сюда ходили неделю. Без воды, без канализации.
А вот кстати! Всё-таки – куда делись-то все семеро, что были здесь? Жили, жрали, гадили… и потом ушли? Зачем ушли? Куда? Мы как-то забыли про эти проклятые вопросы – на радостях, когда убедились, что в магазине никого нет. Когда обнаружили, что тут есть запасы, есть чем поживиться…
Ох, кажется, мы совершили где-то серьёзную ошибку. Все двери были заперты. Может быть те, кто здесь был – уходя, закрыли за собой? Зачем? В надежде вернуться к запасам? А что если нет? Если они не ушли, а просто спрятались?
Но поздно. Чесс уже тянет руку к ручке подсобки. Я ещё кручу в голове все эти свои мысли – а он уже открывает дверь. Я не успею его остановить.
Меня окликнул Ильич, показавшийся из дверей магазина. – Лорик, тебя супруг зовёт. Просит тащить пустые сумки и мешки под хабар. Тут есть кое-что, что можно взять.
– Хорошо, иду. – и, обращаясь к подругам: – Девчата, посторожите без меня? Я пойду гляну, что здесь вкусного нашлось. Ну и начну собирать.
Подруги ответили утвердительно, что справятся. И я зашла в магазин. Разумеется, не забыла свой верный ТОЗик. И с патроном в патроннике – это уже в привычку вошло, куда бы ни шла, а ружьё под рукой.
Внутри стало светлее, и разгром стал заметнее. Господи, какое свинство! Зачем было разбрасывать овощи, например? Ну да ладно. Если останется место свободное – мы и с пола картошку эту соберем. Всё отмоется и почистится. Всё в дело!
Осматриваюсь. Вижу Степана Иваныча – он пьёт пивко из банки, дорвался, старый пьяница! Вижу Виталия – он выбирает что-то на полке с молочными продуктами. Наверное, ищет, что бы там взять не слишком просроченное, для детей. У него же двое. Хозяйственный мужик… А вот Рыбака и Чесса не наблюдаю.
– Они туда пошли, в подсобку. – показывает Ильич в сторону прилавка. Ну что же, значит и мне туда надо.
Скидываю мужикам принесённые сумки и мешки, направляюсь в сторону служебных помещений. И в тот самый момент, когда я заворачиваю за прилавок – с той стороны раздаётся грохот, крик, мат… я жду выстрела, но его всё нет. Сердце колотится, а ноги несут меня вперёд – по скользкому полу, по обрывкам рекламных буклетов, по хрустящим пустым пакетам от чипсов.
В служебном коридоре мало света. Сильно воняет. И дерьмом (простите), и… мертвечиной, чем же ещё! Как мы не замелили этого запаха раньше? Или всё забивали запахи из переполненного сортира и протухших холодильников, или… Дверь! Да, запах именно оттуда. Видимо, дверь была закрыта, а теперь мужики её открыли, вот и запах вырвался наружу.
Мчусь к открытой двери в подсобку. Утыкаюсь в спину мужа. Здесь тесно и темно, только луч налобника выхватывает отдельными кусками: стеллажи вдоль стен, две фигуры, что сцепились в борьбе посреди комнатки, и чёрные пятна повсюду… кровь, кровь. Слышно сопение дерущихся мужчин, негромкие матюки Чесса и мычание второго, неизвестного. И вонь дерьма, кровищи и падали.
Толку от меня здесь мало. Стрелять я не могу, как и Женька – куда стрелять в этой темноте и тесноте? И даже приклада нет у моего ружья, складной рамкой ТОЗика
