Таинственная любовница

поспешил сообщить тебе об этом. Один из слуг слышал, как Хардинг говорил тебе, что Тибальт вызывает тебя на раскопки, и ты отправилась с ним. Тибальт всполошился. Я думаю, что он тревожился в гораздо большей мере, чем показывал нам. Мы помчались на раскопки. Искали, но безрезультатно. Мы пришли в отчаяние, но Тибальт не сдавался. Он все ходил и ходил по территории. И наконец мы услышали стук… Вот так… А в случае с Теодосией? Ты думаешь, это тоже на совести Леопольда Хардинга?
— Нет, это дело рук паши и его слуг, — уверенно ответила я.
— Паши?!
— Один из рабочих… возлюбленный Ясмин… предупреждал меня. Ясмин нашли в гробнице, и они убили ее. Она была там в тот день, когда приезжал паша. Ты помнишь праздник Нила?
— Боже мой! Джудит, мы в каком-то лабиринте!
— Вместо Теодосии мог погибнуть кто угодно. Просто ей не повезло. Мостик подготовили по приказу паши, ему нужна была жертва. Не имеет значения, кто именно.
— Но паша помогал нам.
— До тех пор пока мы ничего не находили. А теперь он хочет, чтобы мы убирались прочь. Может быть, он еще раз попытается убить кого-либо из нас.
В комнату вошел Тибальт. Он с тревогой посмотрел на меня.
— Ты утомляешь Джудит, — укорил он Адриана.
Я порадовалась его заботе, но уверила его, что я вовсе не устала, и мы говорили о Леопольде Хардинге и о паше, снова пытаясь найти причину, по которой он пытался лишить меня жизни.
— Скорее всего, — заметил Тибальт, — он должен был знать о том, что находится в том подземелье.
— Наверное, знал, — сказала я, — Леопольд Хардинг — не тот, за кого себя выдавал. Тибальт, может быть, тот юноша, возлюбленный Ясмин, знает что-нибудь? Ведь именно он рассказал мне, что паша хочет выжить нас отсюда.
— Пожалуй.
— Но только выдумай какую-то причину, — предупредила я. — Никто не должен догадаться, что он нам помогает. Как можно быть уверенным, что за нами не следят?

Юноша стоял перед нами. Мы решили, что спрашивать его должна именно я, потому что он уже доверялся мне.
— Расскажи мне, что ты знаешь о Леопольде Хардинге, — сказала я.
Он испуганно оглянулся, и я поняла, что ему что-то известно.
— Он иногда приезжает в Египет, леди.
— Значит, он часто здесь бывает? А что еще?
— Он — друг паши. Паша дает ему красивые вещи.
— Какие красивые вещи?
— Разные. Украшения, камни, мебель… всякие вещи. Леопольд Хардинг уезжает и вновь возвращается к паше.
— Значит, он — слуга паши?
Юноша кивнул.
— Спасибо, — сказала я. — Ты нам очень помог.
— Вы очень добрая леди, — проговорил он. — Вы были добры к Ясмин. Вас заперли в гробнице! — Его глаза были полны ужаса.
— Но я вышла на свободу, — сказала я.
— Вы — мудрая женщина. Вы с могущественным сэром вернетесь в свою страну дождей. Там будете жить в мире и радости.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты мне сослужил очень хорошую службу.

Приехал доктор Ганвен. Он сидел у моей постели и разговаривал со мной. Я спросила, как поживают Доркас и Элисон, и он ответил:
— Готовятся к вашему возвращению.
Я рассмеялась:
— Да, я рекомендую вам немедленно возвращаться. Я уже говорил с вашим супругом… Долгий отдых в знакомой обстановке. Будете помогать жене священника устраивать благотворительные базары, варить джемы.
— Звучит просто великолепно, — призналась я.
— Да, сейчас вам нужно уехать из этого экзотического края. Думаю, тогда я смогу гарантировать ваше скорейшее выздоровление. С вами ведь все в порядке, знаете ли. Но такие потрясения могут иметь разрушительные последствия. Вы достаточно волевой и здравомыслящий человек, поэтому выстояли в той критической ситуации. Думаю, выстоите и после нее…
— Спасибо, — ответила я. — Я постараюсь оправдать ваши ожидания, доктор.

— Тибальт, — сказала я. — Мы едем домой.
— Да, — кивнул он, — врач настаивает на этом.
— Значит, экспедиция окончена?
— Да.
Я прижалась к нему и подумала о зеленых полях. Сейчас осень, деревья становятся золотисто-коричневыми. Яблоня в садике у Радужного усеяна желтыми яблоками, подходит пора снимать груши. Доркас и Элисон волнуются о величине слив…
Мне невыразимо захотелось домой. Я превращу Гиза-Хаус именно в такую усадьбу, какой хотела бы ее видеть. Никаких теней, никакой унылости. Больше не хочу темноты. Везде будут яркие цвета.
— Как здорово оказаться дома с тобой! — прошептала я.

Теперь, когда мне стало лучше, и мы занялись подготовкой к отъезду,