Таинственная любовница

совсем не то, что прислуживать самой сварливой, самой противной женщине в мире.
— Бедняжка Джудит! Может, так будет не всегда. Знаешь, я думала, мы смогли бы прожить здесь все вместе. Тут довольно большой огород. Мы бы выращивали овощи и продавали их.
Я скривилась и показала ей свои руки.
— Думаю, я не очень сильна в сельском хозяйстве.
— Ну, кто знает, может, что-то подвернется… Тот молодой человек, который учил вас раньше… Он ведь тоже был на балу, верно?
— Ты имеешь в виду Эвана Коллума?
— Он мне всегда нравился. Такой вежливый, спокойный. Ты о нем часто говорила. Его предмет давался тебе гораздо лучше, чем остальным ученикам.
Я ласково улыбнулась им. Они верили в то, что брак решит все мои проблемы. Раз уж мне не удалось выйти за Оливера Шримптона, так почему не попытать счастья с Эваном Коллумом…
— Он ведь приедет снова, если интересуется всем, что связано с экспедицией…
— Но разве он не нагоняет на людей страху? — спросила я. — Он ведь занимается тем же самым, что и сэр Эдвард, и Тибальт.
— Он более… нормальный.
— Но вы же не хотите сказать, что Трэверсы — ненормальные?!
— Они очень отличаются от всех нас, — сказала Доркас. — Да, да, мистер Коллум вернется сюда. Говорят, сэр Ральф связан с их египетскими делами. Я слышала, что он помогает финансировать эту экспедицию, потому что его дочь собирается выйти за Тибальта Трэверса.
— От кого вы это услышали? — спросила я.
— От Эмили.
— Ой, все это сплетни прислуги.
— Дорогая Джудит, а кто знает о делах семьи больше, чем прислуга?
Они были правы, конечно. Слуги слышат обрывки разговоров. Я представила, как Джейн приникает ухом к замочной скважине. Некоторые слуги складывают разорванные на клочки письма, выброшенные в мусорную корзину. Они держат уши и глаза нараспашку, чтобы не пропустить скандал в благородном семействе.
Нет сомнений, все хотят увидеть, как Тибальт будет подарен Теодосии.
Я возвращалась в Кеверол-Корт, погрузившись в свои невеселые раздумья.
Тибальт не любит Теодосию, говорила я себе. Я бы знала, если бы это было иначе. На балу ему больше нравилось танцевать со мной, а не с ней. Как может такой человек, как Тибальт, полюбить Теодосию? Но Теодосия богата — она наследница огромного состояния. Имея на руках такие деньги, как у Теодосии, Тибальт сможет финансировать собственные экспедиции.
Сэр Эдвард думает только о своей работе, и Тибальт во всем следует по его стопам.
Поэтому их считают ненормальными.
В тот день, когда Тибальт женится на Теодосии, я уеду — найду место, расположенное как можно дальше от Сент-Эрно, и попытаюсь начать строить свою новую жизнь на осколках старой. Тибальт, может быть, полностью одержим своей работой, а я — одержима им. И мне было доподлинно известно, что если я потеряю его, моя жизнь утратит всякий смысл.
Доркас как-то сказала: «Когда Джудит увлечена чем-то, она отдает своему увлечению всю душу. Она не умеет ничего делать вполсилы».
Доркас права. И теперь я была увлечена, как никогда прежде, одним единственным мужчиной и единственно возможным образом жизни.

Теодосия, словно пытаясь наверстать время, когда она избегала меня, теперь часто искала встреч. Ей нравилось говорить со мной о прочитанных книгах. Я видела, что она старается хоть как-то углубить свои познания в археологии.
Она приглашала меня в свою комнату, и мне казалось, что еще чуть-чуть — и она признается мне в чем-то сокровенном. Она бывала немного рассеянной, иногда казалась счастливой, иногда — озабоченной. Однажды, когда я находилась в ее комнате, она выдвинула ящик, и я увидела пачку писем, перевязанную голубой лентой. Как это похоже на Теодосию — перевязывать любовные послания голубой ленточкой! Мне было любопытно, что в них могло быть написано. Я как-то не могла представить, чтобы Тибальт писал любовные письма — к тому же Теодосии!
Я представляю себе…

Дорогая Теодосия,

Я с нетерпением жду дня, когда мы поженимся. Я планирую несколько экспедиций, а для этого требуется финансовая поддержка. Твое приданое будет очень кстати…

Да, именно так!
Я засмеялась про себя. Мне так хотелось убедить себя, что единственное, что ему может понадобиться от Теодосии, это ее приданое. Но даже если это так, он никогда не станет писать подобных писем!
— Как себя ведет мама? — лениво спросила она меня, когда мы оказались наедине в ее комнате.
— Как обычно.
— Я предполагала,